В полководцы зачислили Брежнева, который всю войну прослужил начальником политотдела армии и никак не мог уже поэтому водить полки. Сам себя — а как иначе это назвать — он наградил высшим полководческим орденом Победы и пятью Золотыми Звездами. В Киеве на высоком приднепровском холме в мемориальном комплексе «Украинский государственный музей истории Великой Отечественной войны 1941–1945 годов», в зале Славы, где золотом сияли имена прославленных полководцев, первым стояло имя Брежнева и лишь за ним Жукова. Правда, позже произошли перемены: на первом месте по праву оказался маршал Жуков. Однако тогда не сняли портрет Брежнева, а передвинули его на второе место.
Говорят, плохо, что нет точного, официально утвержденного списка наших полководцев. Из-за этого, мол, разнобой и неразбериха. А нужен ли он, такой список? Ведь Суворова и Кутузова никто не назначал и не утверждал полководцами. Так назвало их время, история. Да можно ли вообще назначать и утверждать полководцев?! Пусть людей, обладающих незаурядным талантом и мудростью, стратегическим мышлением, выигрывавших сражения стратегического масштаба, тоже назовет полководцами беспристрастная история, само время!
31 января. Одно за другим публикуются сообщения об успешном наступлении наших войск восьми фронтов. Это уже само по себе говорито его масштабах. И вновь каждый день — освобожденные города. Вчера — Касторное, Новый Оскол, Кропоткин. Сегодня — Тихорецк, Майкоп…
Как проходит ликвидация двух групп противника в Сталинграде, о которых ранее сообщалось? Об этом рассказывает Петр Олендер в корреспонденции «Последние дни немецкой группировки, окруженной в районе Сталинграда». По-разному это происходит. В одном районе немцы зарылись в землю, засели в дзотах, траншеях и оказывают сильное сопротивление. Наша артиллерия заставила замолчать огневые точки противника, а те, кто отказался сдаться, были истреблены. В другом районе, где немцы были окружены, они, как потом сами рассказывали, несмотря на категорический запрет командира батальона, прекратили огонь. Многие сдались в плен,
Группа вражеских транспортных самолетов вновь пыталась пробиться к остаткам окруженных групп. Но наши истребители и зенитчики не подпустили их к Сталинграду. Несколько машин сбили, а экипаж одного из них захватили в плен. Любопытно, что, по рассказам пленных летчиков, их эскадрилья еще 20 января находилась в Сицилии и была в срочном порядке переброшена под Сталинград. Первый рейс этого экипажа оказался последним.
Передовая статья «Важнейшая задача политработника» посвящена очень важной теме — заботе о быте солдата. Она прежде всего осуждает распространившиеся среди некоторых руководителей настроения не только о допустимости, но даже неизбежности при наступлении перебоев в обеспечении солдат. Но не буду пересказывать всю статью, приведу лишь строки, которые мы в передовице выделили черным шрифтом:
«Без большевистской заботы о быте красноармейцев наша агитация обесценивается, превращается в пустозвонство».
«Надо, чтобы каждый командир, каждый политработник подразделения понял, что он не имеет морального права принимать пищу до тех пор, пока не будут накормлены его бойцы…»
К месту, по-моему, напоминание о постоянной заботе Суворова о солдатском быте.
«…Если же и случалось его войскам по каким-либо исключительным обстоятельствам испытывать нужду в продовольствии или одежде, генералиссимус старался ничем не выделяться среди своих солдат. Известно, например, что даже в Швейцарии, когда русская армия, предательски брошенная австрийцами и окруженная противником, претерпевала неимоверные лишения, Суворов, как всегда, продолжал довольствоваться из одного с солдатами котла. Известно также, что в Польше, когда по вине интендантства русская армия не получила вовремя теплое обмундирование, Суворов категорически отказался надеть зимнюю шинель до тех пор, пока не будет одето все его войско».
Я заговорил об этой передовой еще и потому, что вскоре по инициативе «Красной звезды» вопрос о продовольственном снабжении солдат дважды стал предметом обсуждения на заседании Государственного Комитета Обороны. Но об этом речь впереди.
«Ленинград в январе» — этот очерк Николая Тихонова опубликован в последнем номере газеты. В последнюю неделю месяца от Тихонова всегда приходил очерк, хотя Николаю Семеновичу приходилось не только собирать материалы, но и писать при постоянном артиллерийском обстреле, постоянных налетах бомбардировщиков. «Я работал поздно ночью, — писал мне Николай Семенович. — Дом дрожал от зенитной стрельбы, и прерывистое дребезжание самолетов было отчетливо слышно. Потом ночь разрезал взрыв. Дом шатнуло. Дикий звон разбитых стекол наполнил улицу. Балконная дверь вылетела, форточки раскрылись. Двери распахнулись, дом закачался, но устоял…»
