Любопытно, что на второй день в газете был опубликован снимок с такой подписью: «М. И. Калинин вручает Г. К. Жукову маршальскую звезду и орден Суворова 1-й степени.». Какая разная судьба у маршалов советского и немецкого. Что ж, это вполне закономерно!
О сталинградской эпопее много написано и в исторических исследованиях, и в мемуарных трудах. И все же, думаю, современному читателю небезынтересно узнать, как в те дни об этом рассказывалось на страницах газеты.
«Последний бой» — так называется корреспонденция Петра Олендера, очевидца тех событий. Один из эпизодов последних боев. В большом здании на площади помещался штаб немцев, где засели офицерские команды. Площадь была забаррикадирована, но наши подразделения быстро оказались по ту сторону баррикад, окружили здание штаба. Противник поднял белый флаг. Во двор здания вошли наши командиры, перед которыми немецкие часовые взяли «на караул». Потом часовые с немецкой аккуратностью сложили оружие, построились в шеренги и по русской команде «шагом марш» отправились в плен.
Один из последних опорных пунктов врага ликвидировало подразделение старшего лейтенанта Беспалого. Оставались уже считанные очаги немецкого сопротивления, и как-то само собой установилось, что снаряды наших орудий стали для противника своеобразным приглашением сдаваться в плен. Пять минут артиллерийского налета на немецкие блиндажи, затем пять минут тишины — и вот из подземных нор вылезают солдаты, размахивая нательными рубахами вместо белых флагов.
— Постучишься в немецкие блиндажи снарядом — они и выходят, — посмеивались артиллеристы.
Трудно было бойцам идти в атаку в этот последний день Сталинградской битвы, но шли мужественно, не оглядываясь. И об этом написал наш корреспондент:
«Командир полка спал с телефонной трубкой в руке… Да, очень устали наши люди в эти дни, преследуя и уничтожая врага. Они засыпали на морозе, с куском хлеба во рту, прислонившись к стене, забравшись в воронку. Но стоило разбудить заснувшего бойца, сказать ему, что надо идти вперед, — и усталость отступала».
Голос истории, ее гулкая поступь слышатся в таких строках очерка:
«В Сталинграде есть стена, изрешеченная пулями и осколками. На ней надпись: «Здесь стояли насмерть гвардейцы Родимцева». Вторая надпись несколько ниже: «Презирая смерть, мы победили». Обе надписи были сделаны в те тяжелые дни, когда немцы шли вдесятером на одного нашего бойца, бросали по десять танков на один наш, по десяти самолетов на один наш самолет. Но никакие усилия врага не надломили волю к борьбе сталинградцев.
Ночь. По развороченному снарядами Сталинграду бредут пленные. Над городом раздается гул самолета. Это «хейнкель». Он делает разворот над горящими зданиями и… сбрасывает на парашюте боеприпасы. Медленно, освещенный заревом, опускается этот груз на землю. Поздно! Исход битвы уже решен!»
Немало любопытных подробностей в корреспонденции Владимира Кудрявцева «Как немцы сдавались в плен». Более разумно, чем другие, поступило командование 297-й немецкой пехотной дивизии. Поняв, что сопротивление бесполезно, оно послало парламентариев в полк, которым командовал Сафиулин. К немцам отправились майор Токарев, капитан Волощук и старший лейтенант Быковский. Ночью советские командиры вошли в небольшой домик, где помещался штаб дивизии. Там было около 70 офицеров. Генерал-майор Мориц фон Дреббер в полушубке и русской ушанке сидел за столом. Офицеры встали.
Наши условия таковы, — сказал Токарев генералу. — Всем офицерам, присутствующим здесь, сдать оружие.
Офицеры по знаку генерала подходили по очереди и складывали оружие на стол.
— Второе условие, — продолжал майор, — прикажите всем частям. с кем вы еще имеете связь, сложить оружие.
Генерал взял телефонную трубку и позвонил. После разговоров перерезал провод и снял аппарат. Начальник штаба, пожилой немец, заплакал. Генерал, охватив голову руками, сказал:
— Какое поражение! Какое поражение! Были неудачи, потери, а это полное поражение…
А затем — рассказ о том, как был пленен Паулюс, что хорошо известно…
Конечно, наша военная газета не могла ограничиться корреспонденциями о завершении Сталинградской битвы. К сегодняшнему дню в загоне, как говорят газетчики, уже лежала целая полоса, сверстанная, вычитанная, дожидаясь сообщения в рубрике «В последний час» о завершении операции.
Это прежде всего большая, на четыре колонки, статья полковника В. Крылова «Новая страница в истории военного искусства». Напомню, что в сообщении Ставки об итогах Сталинградской битвы говорится, что история войн не знала подобных примеров окружения и уничтожения столь большого количества регулярных войск противника. Вспоминает автор Канны, которые считались образцом окружения войск противника. Вспоминает он и Седан, которым немцы кичились как примером крупнейшей операции по окружению противника. Но все это ни в какое сравнение не идет со сталинградским разгромом. Он затмил все, что до сих пор знала военная история. В статье раскрывается торжество советского военного искусства, его превосходство над военным искусством германских стратегов.
