Вслед за этим опубликована статья начальника международного отдела газеты профессора А. Ерусалимского «Конец 6-й армии». Автор прослеживает, как день ото дня менялся тон немецкой пропаганды. Еще 26 января ведомство Геббельса хвастливо утверждало, что «если немецкие солдаты и отступают в некоторых местах, то только для того, чтобы, перестроившись и пополнив свои материальные силы, пойти в новое наступление». Но вот 1 февраля оно все-таки вынуждено было сообщить о конце 6-й армии.
Значительная часть статьи посвящена истории 6-й армии. Гитлер гордился этой армией, ее офицерами и солдатами. Он поручал ей наиболее ответственные задачи, она наносила первые удары и Бельгии и Франции, участвовала в завоевании Югославии и Греции. С первых дней войны против СССР фюрер бросил ее на восток. Ей же было поручено завоевать Сталинград.
Советские генералы, сражавшиеся с 6-й армией имели перед собой опытного и опасного противника. В статье подробно рассказано и о самом командующем армией — Паулюсе. Любопытно, что фюрер присвоил Паулюсу звание генерал-фельдмаршала, а на другой день после этого акта он вместе со своим штабом был взят в плен.
Много в газете откликов писателей. Опубликована статья Ильи Эренбурга «Сталинград». Разговор идет о финале Сталинградской битвы для той стороны. Писатель развивает мысль, высказанную им в статье «Взвешено. Подсчитано. Отмерено», опубликованной в конце января:
«Каждый год 30 января, в день захвата власти, Гитлер выступал с речью. Немцы гадали, что скажет фюрер в этом году после всех поражений. Фюрер нашелся: он ничего не сказал. Людоед струсил. Он не посмел показаться перед немецким народом. Он предпочел роль дезертира. Вместо Гитлера с юбилейной речью выступил семипудовый рейхсмаршал, главный весельчак Германии Герман Геринг… Герингу пришлось выговорить роковое слово «Сталинград». Рейхсмаршал должен был объяснить Германии, почему сотни тысяч немецких домов осиротели… Он решил вдохнуть в немцев оптимизм: «Наши солдаты в боях под Сталинградом закаляются». Изменим глагольное время — они уже «закалились»: одни из них в земле, другие — в лагерях для военнопленных… Геринг сказал: «Тысячу лет каждый немец будет произносить слово «Сталинград» со священным трепетом. Да, с трепетом будут произносить немцы роковое для них слово: под Сталинградом могилы не только сотен тысяч фрицев, под Сталинградом погребена разбойничья мечта немцев о «новом порядке», о «народе господ»…»
Написал Илья Григорьевич и о том, что значит для нас эта победа:
«Сталинград» — это слово с гордостью будут повторять все верные сыны России. В Сталинграде восторжествовала справедливость. В Сталинграде началось возмездие: поднявшие меч погибли от меча. «Сталинград» — это слово будет стоять в летописи России рядом с Чудским озером и Куликовом полем… Сталинград — это только начало».
Высокой патетикой полны стихи Ильи Сельвинского «Сталинграду». Он находился на Северо-Кавказском фронте, и его стихи говорили о том, что Сталинград стал вдохновляющим примером для всей нашей армии.
Сталинградская битва завершена. Значение этой победы, ее уроки раскрываются в специальной передовой «Сталинградская эпопея». Приведу лишь отдельные строки из нее, которые, по-моему, не требуют комментариев:
«Борьба за Сталинград была одним из самых тяжелых испытаний, какие выпали на долю Красной Армии…»
«Наступление наших войск в районе Сталинграда останется в веках блистательным образцом военного искусства, пламенного и мощного наступательного порыва…
На пути к окончательной победе нам предстоит еще много жестоких боев, и гордое имя Сталинграда как знамя будет реять в этих боях, воодушевляя наших воинов на новые подвиги доблести и геройства».
Все это было написано, как говорится, по свежим следам, когда все осмыслить еще было трудно. Но вот как через тридцать лет после победы Константин Симонов вспоминает о том, чем был для нас тогда, во время войны, Сталинград:
