А теперь вернусь к статье Галаджева. Автор сделал любопытный экскурс в нашу историю. Он извлек из ее анналов поучительные и далеко не всем известные примеры того, как русские полководцы в дни самых горячих битв не забывали воздать дань уважения и почета погибшим воинам. Солдат и офицеров, павших в знаменитой Полтавской битве, хоронил сам Петр I. Первым распоряжением Петра после битвы было приготовить могилы. На другой день, в шесть часов утра, в его присутствии было совершено отпевание, погребены тела павших воинов и насыпан холм, на котором Петр собственноручно водрузил деревянный крест со следующей надписью: «Воины благочестивые, за благочестие кровию венчавшиеся, лета 1709 июня 27».
Суворов, рассказывает автор, строго следил за тем, чтобы его чудо-богатыри, павшие в бою, были похоронены с подобающей торжественностью. Конечно, и в эту войну найдется немало примеров, когда прах павших героев с честью и почетом предавали земле. Но так было не везде и не всегда. Сколько тысяч и тысяч наших воинов побоятся в безымянных могилах, как часто находят незахороненные останки погибших в тех местах, где шли бои! Сколько матерей, жен, детей и внуков скорбят, не зная, где можно поклониться праху своих погибших сыновей, мужей, отцов!
Сегодня опубликована статья моего нового заместителя Николая Кружкова «Командир и адъютант». Хочу рассказать, как возникла идея дать в газете статью на эту тему. Во второй книге моей трилогии «Год 1942» я писал о сатирической балладе Алексея Суркова с длинным заголовком «Певец во стане русских воинов, или Краткий отчет об очередной командировке вашего собственного корреспондента». Тогда я привел строки, в которых поэт подвергает остракизму застревающих в больших штабах журналистов, где они «щиплют сводку, как жирного индюка, и, по ветру настроив лютни, в сироп макают перо». Были в балладе строки, посвященные отрицательным типам из числа адъютантов.
Добрался корреспондент на попутной полуторке в армейский штаб:
Как-то вернулся с фронта Сурков. Сидели мы с ним, беседовали. Зашел Кружков, присоединился к нам. Вспомнили сурковскую балладу, заговорили об адъютантах. Я сказал, что чаще всего пишут о плохих, а ведь есть и хорошие. Вспомнили, что Симонов написал впечатляющий рассказ «Третий адъютант». А больше ничего не смогли вспомнить. Кружков тут и вызвался написать об адъютантах. За два года войны он их видел разных. Прекрасный публицист, Николай Николаевич хорошо разработал эту тему. В ней немало соображений, выходящих за пределы военного времени, поэтому я позволю себе остановиться на ней подробнее. Прежде всего поучительны суждения, основывающиеся на исторических примерах. Вот что читатель узнает.
Знаменитый русский военный теоретик генерал Драгомиров писал: «Желательный адъютант должен быть нелицеприятен и не интриган; толков, грамотен, деятелен; должен уметь жить в ладу со штабом; должен все помнить, не надоедать с пустяками; должен знать, что доложить, а о чем и умолчать. Доброе товарищеское согласие в офицерской семье много зависит от адъютанта».
Автор напоминает и высказывание Наполеона о существовании двух видов адъютантов: один — для боя, другой — для гостиных. Этот афоризм. Кружков остроумно комментирует: «Так как наш командир не ощущает особой потребности и необходимости шаркать по паркету гостиных, то естественно, что ему нужен адъютант для боя».
А затем он пишет об адъютантах нашего военного времени. Прежде всего он разбивает бытующее ложное представление о том, что адъютантская работа не заслуживает признания и уважения. Многие думают, что адъютант — это ординарец или вестовой с офицерскими погонами. Бывает, что начальник ценит в нем не знание дела и службы, а мелкое угодничество, лесть. Ничего хорошего нет в том, когда начальник обращается к своему адъютанту примерно таким образом: «Петров, где мой бритвенный прибор?», или «Подай-ка, Петров, мои ночные туфли…»
