Сорока полностью

На Аннабель полупрозрачное платье в пол, которое кажется составленным из нескольких кусков ткани, соединенных веревкой на шее. Женщина выглядит внушительной греческой богиней – таким на Акрополе ставили тринадцатиметровые статуи.

– Входите, входите. Я уже все приготовила в гостиной. Мариса так взволнована, увидев тебя, девочка моя.

Кейт останавливается как вкопанная. Смотрит на Джейка. Смотрит в сторону, но она догадывается, что он тоже это слышал. «Моя девочка?» – думает Кейт. Аннабель никогда не была с ней настолько небрежно ласковой.

Джейк хочет взять ее за руку. Но Кейт не отвечает взаимностью. Они входят в гостиную, где Крис сидит на своем обычном месте.

– Вот мы и собрались, – говорит Крис и встает, чтобы поприветствовать их.

Мариса сидит на диване сбоку, одетая в ярко-синее платье, которое Кейт никогда раньше не видела. Она продолжает сидеть, когда Кейт подходит к ней.

– Извини, – хихикает девушка. – Сейчас мне сложно вставать.

Беременный живот торчит подобно горе. Маяк неоспоримой женственности, гордо освещающий комнату. Она подставляет щеку для поцелуев Кейт и Джейка. Потом берет Кейт за руку и говорит:

– Так приятно с тобой встретиться. Малыш появится совсем скоро!

Кейт кивает, стиснув зубы, и хотя ей хочется отойти подальше, она не может не тянуться к животу. Кладет на него руки, он твердый и теплый. Под левой ладонью чувствуется толчок.

– О-о-о, кому-то нужно внимание, – смеется Мариса. – Он пинался всю ночь. Едва удалось поспать.

У Кейт бешено стучит сердце. Словно ребенок дал ей сигнал, что он догадывается об ее присутствии. Его матери. Настоящей.

– Я помню, Джейки был точно таким же, – говорит Аннабель. – Вот ведь маленький озорник, не так ли, Крис?

– Угу.

– Мы были уверены, что ты станешь игроком в регби, – продолжает мать, теребя сережку и глядя куда-то вдаль.

– А мне можно потрогать? – спрашивает Джейк и опускается на колени возле Кейт. Она неохотно смещается в сторону и позволяет ему положить руки на живот Марисы. Смотрит, как знакомые пальцы лежат на теле другой женщины, а потом отворачивается и просит Криса что-нибудь налить. И отец сразу начинает суетиться: «Ой, конечно, я и забыл предложить». Наливает ей джин-тоник с двойной, а может, и с тройной порцией алкоголя.

– Вы привезли торт? – спрашивает Аннабель.

– Да, – машинально отвечает Кейт. – И воздушные шары. Аннабель, не стоило так сильно себя утруждать.

– И правда, – добавляет Мариса. Кейт улыбается ей, но та отворачивается. Джейк все еще стоит на коленях и трогает живот. Смотреть на них равноценно пытке, но Кейт продолжает это делать.

Мариса улыбается, и ее лицо кажется бесстрастным и отрешенным, что заставляет Кейт задуматься: настоящая Мариса похоронена глубоко под этим милым добрым видом, будто ее истинная сущность завернута в подарочную упаковку. Она говорит и делает правильные вещи, но все же что-то в ней смущает.

Джейк приносит вещи из машины. Вскоре комната наполняется синими шарами. Торт ставят на журнальный столик в центре комнаты. Аннабель удовлетворенно хлопает в ладоши и исчезает, а потом возвращается с подносом, на котором стоят пять бокалов и бутылка шампанского в ведерке со льдом.

– Мариса, выпьешь бокальчик?

Кейт громко вздыхает. Она до глубины души потрясена тем, что Марисе предлагают алкоголь во время беременности ее ребенком. Мариса поворачивается, чтобы посмотреть на нее, и ее глаза медленно, как у ящерицы, вращаются вслед за телом.

– Нет, Аннабель, но спасибо за предложение. Я лучше выпью газировки.

– Ты уверена? Один бокальчик не повредит.

– Она же сказала, что не хочет, – громко говорит Кейт.

Аннабель поджимает губы. Молча открывает бутылку шампанского, и когда пробка улетает в дальний конец комнаты, Крис кричит: «Берегись!» – и все смеются, за исключением Кейт, которая, кажется, потеряла способность смеяться.

Выпив джин-тоник, она принимает шампанское из рук Аннабель и делает глоток, напоминая себе, что пить нужно медленно. Несмотря на желание заглушить неловкость этого дня, голова должна оставаться ясной. Кейт пытается говорить, но у нее будто комок волос застрял в горле. Она смотрит на Джейка, его родителей и Марису, и замечает, насколько эти четверо похожи друг на друга: светлые волосы, по-своему рослые, одинаковые голубые глаза у Марисы и Аннабель, румяные щеки и крепкие челюсти Джейка и Криса. «Они – примерные дети для новой арийской нации», – думает Кейт. И только вот она – темненькая – стоит в углу отдельно от всех. В ее разуме Старриджи и Мариса представляются в образе щелкающих зубами аллигаторов, которые кружат вокруг с недобрыми намерениями.

– Это мило, – говорит Аннабель, изящно скрестив ноги. – Я хочу произнести тост.

Женщина вытягивает вперед длинную аристократичную руку с бокалом.

– Мы прошли долгий путь, но сейчас я обращаюсь к нашему малышу. Мы ждем встречи с тобой.

Небрежно сказанное «нашему» колет Кейт в самое сердце, как укус медузы. Она собирается поднять бокал с шампанским, но Аннабель еще не закончила.