Сорока полностью

– И к Марисе, – продолжает мать, подмигивая – действительно подмигивая – ей. – Спасибо тебе за тот чудесный дар, что ты преподнесла Джейку и Кейт. Это было трудно, как мы все знаем… – Напряженная пауза. – Но ты справилась, и мы счастливы, что ты появилась в нашей жизни.

– Вот-вот, – поддакивает Крис.

Джейк поднимает бокал, чтобы улыбнуться и поаплодировать вместе с остальными, пока Мариса грациозно сидит на мягких диванных подушках, сияя не хуже Папы Римского на своем балконе. Только Кейт не поднимает бокал. Никто этого не замечает.

– Я и не подозревала, что Мариса станет настолько незаменимой! – Кейт старается казаться веселой, но слова даются нелегко.

– Нет, нет, нет, – тихо бормочет Мариса. – Вовсе нет. Это я благодарна вам за вашу заботу.

– Как здорово, что ты у нас есть, – добавляет Аннабель. – И спасибо тебе за помощь со всеми приготовлениями к этому скромному празднику.

– Сущие пустяки…

– Какой вздор. Не так уж много людей достаточно терпеливых – или достаточно талантливых, если уж на то пошло. Викарий был в восторге.

Крис, подливая шампанское в бокал Кейт, шутливо говорит:

– И все мы знаем, насколько важно угодить священнику.

У Джейка нервно дергаются уголки рта, словно хочет улыбнуться, и он тянется за ножом для торта.

– Разрежем эту штуку? – громко спрашивает Джейк.

Перережь им гребаные глотки, думает Кейт.

– Да, да, давай, – подбадривает Аннабель. – Вот тарелки и салфетки.

Кейт наблюдает, как Джейк решительно вонзает нож. Кончик ножа входит в букву «А» слова «Мальчик» и глухо стучит, когда достигает деревянной подставки. Джейк нарезает треугольники на каждую тарелку и раздает их. Торт слишком сладкий и воздушный, в нем больше воздуха, чем начинки. Снаружи покрыт глазурью, которая своим внешним видом напоминает клей для обоев. У Кейт начинает болеть голова от обилия сахара.

Когда они попросили Марису стать их суррогатной матерью, она даже не могла вообразить этот сценарий. Намного легче было принять, что Мариса отказалась от таблеток и обманывала себя, полагая, будто находится с Джейком в отношениях – прямо перед тем, как напасть на Кейт в коридоре ее собственного дома. Но никак не то, что происходит здесь и сейчас. Аннабель – женщина, которая никогда не приветствовала Кейт в своем особняке, которая ясно давала понять, что ее любимый сын мог заполучить девушку получше, теперь смеется и болтает с Марисой, словно они знают друг друга уже много лет. Кейт наблюдает как Мариса, будто оживает в лучах внимания Аннабель, да и та стала выглядеть жизнерадостной. И даже Крис кажется вовлеченным в происходящее, отец наклонился вперед в своем кресле, чтобы лучше слышать Марису, и постоянно спрашивает, достаточно ли ей удобно и не нужна ли ей дополнительная подушка.

Кейт хочется поймать взгляд Джейка, но тот словно избегает этого. Видит, как открывается его рот, и понимает, что он присоединился к беседе, но из-за шума в голове ничего не понимает. Кейт пытается перевести дыхание, но легкие, кажется, не слушаются. На стене за диваном висит картина с изображением волн, разбивающихся об утес, и она решает сосредоточиться на ней, пока не утихнет паника. Ноги дрожат. Прислоняется к стулу, чтобы сохранить равновесие.

– Боже, мы так много выпили, не так ли? – спрашивает Аннабель, наблюдая за ней.

– С тобой все в порядке? – присоединяется Джейк.

– Да, все хорошо, – лжет она. – Просто нужно в туалет.

Выходит из комнаты в умиротворяющую прохладу коридора. В туалете брызгает водой на лицо и держит руки под холодной струей. Вытирает руки висящим у раковины полотенцем с монограммой. Кейт открывает дверь туалета и слышит перешептывание голосов этой четверки. Вспоминает моменты из детства, когда родители приглашали своих друзей на ужин, и она должна была ложиться спать, но вместо этого подкрадывалась к лестнице, просовывала голову между палками перил и смотрела, что происходит в столовой внизу. Иногда мать замечала ее и отводила обратно в комнату, но Кейт ворочалась в постели и не могла уснуть, думая о веселье внизу, на которое ее никто не зовет.

В коридоре внезапно появляется Аннабель.

– Вот ты где, – произносит мать. В полумраке женщина кажется еще выше. Кейт делает шаг назад. – А мы уже потеряли тебя.

Аннабель не улыбается, ее профиль выглядит грозно. Перелив шелкового платья похож на тающий лед.

Кейт заставляет себя посмотреть ей в лицо, чтобы не показать своего испуга.

– Я принесу напиток для Марисы, – заявляет мать.

Аннабель проходит мимо Кейт на кухню, но она следует за ней, не желая отпускать. Хочет что-то сказать. Она сильно злится на эту женщину, и возмущена ее бестактным поведением. Кейт скрещивает руки на груди для ощущения физической безопасности.