У Марисы получилось четырнадцать яйцеклеток. Мистер Абади пребывал в экстазе.
– Очень хороший показатель. Великолепный, – нахваливал врач. – Чудесный.
«Четырнадцать», – подумала Кейт. Слишком много. Словно Мариса хочет продемонстрировать свое превосходство.
Плечи Джейка расслабились, и лицо расплылось в улыбке.
– Здорово, – сказал он и встал, пожав руку врачу.
– Да, – прошептала Кейт. – Чудесно.
На следующий день Кейт поступил звонок с неизвестного номера. Это оказался мистер Абади, который сообщил, что получилось оплодотворить восемь яйцеклеток. Она сразу же позвонила Джейку. Это хорошая новость, но придется подождать, пока не появится уверенность на все сто процентов. На протяжении пяти дней оплодотворенные яйцеклетки должны делиться и размножаться с определенной частотой, чтобы их признали пригодными для пересадки. На пятый день врач позвонил снова, и сказал: «у нас шесть идеальных бластоцист». Кейт уже знала, что «бластоциста» означает начало процесса, когда клетки делятся на те, из которых формируется плод, и на те, что сформируют плаценту. Она знала о том, что бластоциста освободится, как цыпленок выбирается из защитной скорлупы яйца, чтобы сформировать гликопротеиновую оболочку вокруг мембраны яйцеклетки. Во время первого цикла ЭКО Кейт искала этимологию этого слова и выяснила, что оно означает «блестящая оболочка». Теперь Кейт представляла себе кольцо в виде пылающей петли вокруг их троицы, словно оберегающий щит света.
Мистер Абади предложил перенести два эмбриона: «Но с эмбрионами такого качества я обязан вас предупредить, что вы должны готовиться к двойне!» Голос врача, казалось, переполнен радостью, чего Кейт никогда раньше за ним не замечала. Потом Абади добавил: «А оставшиеся четыре мы можем заморозить, поэтому вы в любой момент сможете завести еще детишек».
Они, как и всегда, последовали его совету. Действовали в силу привычки, будто в своих отчаянных попытках стать родителями, утратили способность критического мышления. Были перемещены два эмбриона. И в тот же день они втроем в черном кэбе поехали из клиники домой. В такси никто не разговаривал. Водитель слушал по радио поп-музыку. Мариса, сидевшая рядом с Кейт, со вздохом откинулась на спинку. Джейк спросил, как та себя чувствует.
– Да, немножко устала. Наверное, из-за успокоительных. Врач сказал, что это будет похоже на опьянение от двух джин-тоников, и он не ошибся.
Когда-то мистер Абади говорил эту фразу Кейт, но она решила промолчать. И краем глаза наблюдала за поглаживающей живот девушкой. «Это уж слишком», – безжалостно подумала она.
Потом двухнедельное ожидание, во время которого Марисе было запрещено принимать горячую ванну и выполнять тяжелые физические упражнения.
– Больше никакой йоги, – пожаловалась девушка Кейт. – Жаль.
– Я не думаю, что эти занятия можно отнести к категории тяжелых упражнений, – ответила она. – Но тебе лучше отдыхать.
Каждый день Кейт приносила ей завтрак в постель.
– Тебе не нужно этого делать, – сказала Мариса, кусая тост с горячим маслом.
Пока девушка завтракала, Кейт сидела на краю кровати и пила кофе. Они немного поболтали о том, как продвигается работа над иллюстрациями, о рекламе фильмов и о всяких других вещах, но только не о том, что по-настоящему занимало все их мысли. Кейт почувствовала себя намного ближе к Марисе. Уловила тончайшую нить надежды. Ей снова захотелось готовить, и Кейт приготовила Джейку его любимые блюда: жареную курицу с домашним хлебным соусом, классический рататуй Найджела Слейтера, ягненка по-мароккански с черносливом – рецепт из бесплатного журнала какого-то супермаркета.
А потом макароны в сырном соусе, которые она начала готовить однажды вечером, пока Мариса сидела на диване и смотрела телевизор. Это был тринадцатый день двухнедельного ожидания. Завтра утром Мариса сделает тест на беременность: сразу после пробуждения, пока сохраняется высокий уровень гормонов, тогда не будет ложноположительного результата.
Кейт нервничала и волновалась, ожидая возвращения Джейка домой, и почувствовала трепет в груди, словно в первые дни их знакомства. Хотелось оказаться рядом с ним и чувствовать его руки. Когда Джейк пришел, то сразу же зашел на кухню и почувствовал запах плавящегося сыра, исходивший из духовки, попытался открыть дверцу, за что получил по рукам от Кейт, которая сказала ничего пока не трогать.
– Ладно, ладно, обещаю, – забормотал он, сняв верхнюю одежду и ослабив галстук.
– Привет, – поздоровалась Мариса со своего дивана.
– О, привет, Мариса, – поприветствовал ее Джейк, весело махнув рукой.
Он повернулся, чтобы налить себе воды, но тут Мариса внезапно вскочила и выбежала, низко опустив голову.
Кейт сняла прихватки и положила на стол.
– Что это было? – спросил Джейк.
Она пожала плечами.
– Без понятия.
– Я разве сказал что-то не то?
Кейт рассмеялась, затем подошла к нему и обняла, поцеловав в губы.
– Наверное, – пошутила она. – Наверное, это все ты виноват.
Он кончиками пальцев поправил прядь ее волос. Это знакомое движение, которое так нравилось Кейт.
