– Джексон наверняка осел в Королевских покоях, – выпалила я, едва мы добрались до верхней площадки. – Освободи всех здешних пленников и жди сигнала. Я догоню.
– Ладно. – Арктур посмотрел на меня в упор. – Удачи.
– И тебе.
Мы разошлись в разные стороны.
Свет факелов, вывешенных через равные интервалы, отражался в поблекшем золотом орнаменте. Я пересекла комнату, по всей видимости служившую спальней: ее пышное и богатое убранство вызывало ассоциации с коробкой шоколадных конфет. Миновав квадратную прихожую, я толкнула позолоченные створки. Заперто.
Из-за дверей не доносилось ни звука, однако присутствие лабиринта угадывалось отчетливо.
Джексон спрятался за семью замками.
Вдруг грянула музыка. Звучала «Сорока-воровка» – одно из любимейших произведений Джексона. Мелодия нарастала и оглушительной волной разносилась по коридорам.
Он знал!
Лабиринты потревоженными пчелами заметались по дворцу, подгоняемые музыкой, словно дьявольской сиреной. Этажом ниже поднялась суматоха. Я опрометью бросилась назад. Мелодия давила на барабанные перепонки, доводила до зубовного скрежета.
Арктур выломал двери в южное крыло. Я протиснулась между створками. У рефаитов, обитающих здесь, наверняка имеются ключи. Арктуру надо расправится с кем-нибудь из них и забрать связку.
Джексон может запираться до посинения. Не он ли учил меня сметать все преграды на своем пути?
«Сорока-воровка» бушевала, наращивала темп. Я скользнула в зал с высоченным, в четыре сотни футов, сводчатым потолком. Хрустальные люстры роняли воск и отбрасывали на пол золотистую рябь. На стенах теснились картины, запечатлевшие триумфальные моменты в истории Сайена. В эфире царило затишье, однако я больше не полагалась на шестое чувство. Кровь эмитов могла ввести в заблуждение кого угодно.
Две зеркальные двери обрамляли исполинское, во всю стену, изображение битвы при Железных воротах. Я направилась туда.
Внезапно музыка стихла. Я застыла, ощутив за спиной чье-то присутствие. Поскольку шестое чувство по-прежнему безмолвствовало, в игру вступила интуиция, она предупреждала об опасности, о хищнике. Я отняла ладони от ушей и обернулась.
В противоположном конце зала стоял рефаит с пшеничными волосами, свободно ниспадающими до талии. Под тяжелыми веками адским пламенем полыхали глаза цвета раскаленной стали.
– Сороковая! – От звука его голоса и упоминания моего порядкового номера в жилах застыла кровь. – Какой приятный сюрприз.
Тубан Саргас. Я вскинула руку и наставила на него револьвер.
Рефаит двинулся ко мне, плащ волочился по полу. Даже в полумраке я различала что-то липкое на его перчатках – в руках Тубан сжимал какой-то предмет, смахивающий на тушку мертвого зверька.
– У твоего приятеля чудовищный болевой порог, – сообщил рефаит. С трофея капала тьма. – Я избавил его от страданий, как только он выдал имена своих спутников. Поистине, мое милосердие не знает границ.
«Предмет» оказался вовсе не тушкой, а рыжей шевелюрой на окровавленном лоскуте кожи.
Мальпертюи.
Тубан снял с него скальп.
– Смотрю, ты совсем с катушек съехал, – хмыкнула я, параллельно обшаривая эфир в поисках Мальпертюи. Тщетно. – Перестал оттягивать удовольствие, хотя раньше любил позабавиться с жертвой перед смертью.
Нужно заболтать его. Пусть лучше чешет языком, чем рубит меня на куски.
– Признаться, меня утомил людской диапазон, – покаялся Тубан. – Помню, с каким наслаждением я слушал ваши вопли, крики, мольбы, рыдания. Теперь я предпочитаю тишину. Не выношу даже звук вашего дыхания.
Что-то в Тубане переменилось. Даже напускная сдержанность исчезла.
– Но для тебя, потаскуха, я сделаю исключение. – Он снова шагнул вперед, вынудив меня попятиться. – Дворец содрогнется от твоих криков, а бренные останки потешат взор наследной правительницы. Думаю порадовать ее твоей дивной шевелюрой… точнее, скальпом. – Тубан склонил голову набок. – Полагаю, твой любовничек тоже ошивается поблизости. Напрасно он позволил своей зазнобе бродить в одиночестве. Интересно, сколько пальцев тебе успеют оттяпать, прежде чем он явится на твои вопли.
Я продолжала пятиться, стараясь сохранить безопасную дистанцию.
– Тебе не одолеть Арктура даже в карты, не то что в бою.
– Вот и проверим. – Губы Тубана изогнулись в недоброй ухмылке. – Кстати, Двадцать четвертая, случайно, не с тобой?
Ноги словно приросли к полу.
– Иви уцелела и теперь борется за свободу! – с ненавистью выплюнула я. – Тебе не удалось ее сломить, Тубан.
– Думала огорчить меня? Напрасно. Я рад, что наши игрища не загнали ее в гроб. Мы так славно развлекались в колонии. У меня для нее заготовлено столько забав. – Рефаит разжал пальцы, и скальп с отвратительным хлюпаньем шмякнулся на пол. – Это были еще цветочки. Когда мы снова встретимся, ты пожалеешь, что самолично не перерезала ей глотку.
– Только тронь ее, садист проклятый! – Я взвела курок. – Кстати, Тубан, будь другом, поведай – почему не тебя избрали наследным правителем?
Дразнить его было чревато. Но от ненависти и отвращения меня трясло.
