– Давно я в отключке?
– Часов двенадцать. На первых порах тебя держали под наблюдением – на всякий, хм, случай. – Дэвид нахмурился. – Кстати, ты так чудовищно кашляла.
– Даже закоренелые преступники простывают, – парировала я, приподнимаясь на локтях. – Сколько времени?
– Почти час. – Услышав мой болезненный стон, Дэвид встрепенулся. – Хочешь, задерну шторы? У тебя, наверное, голова раскалывается.
Легионер чуть не вышиб мне мозги. Пока Дэвид возился с занавесками, я постаралась сориентироваться максимально быстро для человека, получившего удар стальной дубинкой.
Скорее всего, меня уже хватились на явке. После агенты «Манекен» наведались на Рю Жи-ле-Кёр и обнаружили там Арктура в полном одиночестве. При мысли о нем у меня сдавило горло. Он чувствовал мою боль и страх. Знал, что надо мной нависла опасность.
Только не догадывался, что это я навлекла ее на себя.
– Полагаю, это и есть моя камера?
– Моя в противоположной части мансарды. Нас нарочно убрали с глаз долой, подальше от официальных лиц. – Он перевел дух. – Тебе повезло. Люси требовала подвесить тебя за запястья.
– Согласна, сказочное везение. – Я осторожно коснулась пульсирующего виска. – Ты не предупредил, что твои легионеры меня нокаутируют.
– Они боялись упустить опасную рецидивистку. И потом, они не мои легионеры.
– Не твои, но действуют по твоей наводке.
– На то есть веские причины. – Голос оракула смягчился. – Поверь, Пейдж, ты в безопасности.
– Ну конечно. Нет места безопаснее.
Действие снотворного, которым меня напичкали, выветрилось. Вместе с ясным сознанием вернулся и мой дар. Вновь ощутив почву под ногами, я хладнокровно воззрилась на Дэвида:
– Какие причины? Выкладывай.
– Для начала советую выпить горячего. Ты ведь насквозь промокла.
– Ничего страшного, – отмахнулась я, хотя меня бил озноб.
Дэвид потянулся за чайником:
– Травить тебя никто не собирается. Но перед встречей с Менаром, скорее всего, введут какой-нибудь препарат. Купирующий связь с эфиром.
– Какой еще препарат?
– Лучше тебе не знать. Не волнуйся, эффект у него временный.
Он заварил черный чай. Я взяла чашку, просто чтобы погреть руки. Желудок предательски заурчал.
– Мне многое придется объяснить, Пейдж. В колонии ты наверняка считала меня скользким типом.
– Угу.
Дэвид с ухмылкой наполнил свою чашку. Его мускулистые руки были усеяны веснушками.
– Дэвид Фиттон – псевдоним, мое настоящее имя Кадок Фицур. Для тебя просто Кэд.
– Кáдок. – (Рифмуется с «гáдок».) – Валлийские корни?
– У имени – возможно, у меня точно нет. Я родом из Бретани, из крохотного поселка Иль-Д’ар. – Кадок откашлялся. – Éire go brách[51].
– Breizh da viken[52], – вторила я единственной известной мне бретонской репликой. – Языком владеешь в совершенстве?
– За носителя точно не сойду. – Оракул поморщился. – Бросил практиковаться, когда погибли родители. – Он покосился на меня. – В доме вспыхнул пожар. Мне одному удалось спастись.
– Сочувствую.
– Дело давнее. – На его щеке дернулся мускул. – Я слонялся по улицам, пока не устроился в порт Лорьян. Потом какой-то грузчик дознался, кто я, и сообщил властям. Легионеры нагрянули в ночлежку, а меня заперли в Бастилию.
Бастилия слыла одной из самых печально известных тюрем в Республике Сайен. Сложенная из камня неприступная крепость с глухими стенами.
– Спустя три года я выиграл в кровавую рулетку. Накануне казни тюремщики сунули меня в автомобиль и привезли сюда. – Кэд подул на чашку. – Менар навещал мать в Афинах, поэтому беседовал со мной не он, а Люси.
Вскоре после рождения Милен мать Менара перебралась в Грецию. Инквизитор наведывался к ней несколько раз в год, оставляя супругу править страной.
– Любовь с первого взгляда? – хмыкнула я.
Кэд едва не поперхнулся чаем.
– Не совсем. Верховный инквизитор пожелал завербовать в шпионы какого-нибудь поистине уникального ясновидца. Люси предложила сделку: мое согласие в обмен на помилование.
– И ты настолько пленился этим предложением… что незамедлительно прыгнул к ней в койку?
Мой собеседник сощурился:
– Не захлебнись желчью, Пейдж.
– К твоему сведению, мне обычно плевать, кто с кем кувыркается. Но Мадель Гильотина? – Я отхлебнула из чашки. – Это какой-то изощренный мазохизм.
– У меня свой интерес.
– Не из того же интереса ты домогался меня в колонии?
Кэду хватило наглости изобразить раскаяние:
– А ты злопамятная. – Он потер лицо ладонью. – Если честно, я не собирался с тобой спать.
– Но настаивал на этом весьма убедительно.
– Банальное притворство, Пейдж. Хотя, признаться, ты меня заинтриговала. Не часто встретишь коллегу-прыгуна. Я хотел помочь тебе, даже поделился информацией, которую собирал для Менара, – выпалил Кэд. – А ты пригрозила рассказать все рефаитам. Я испугался разоблачения, запаниковал.
Он провел той же ладонью по рыжеватым кудрям. Я с видом оскорбленного достоинства ждала.
