Спустившись по лестнице, я очутилась в тесном тоннеле. Пришлось подобрать локти, чтобы не ободрать их до мяса. Уткнувшись в стену, я нащупала болтающуюся перегородку, криво прилаженную детскими руками, и, отодвинув ее, высунулась наружу.
Постепенно глаза привыкли к полумраку. Сквозь «тепличный» стеклянный потолок в зимний сад сочился тусклый свет. Тщательно закупорив лаз, я ринулась в сводчатый коридор и, прислушиваясь к каждому шороху, бросилась наутек. На бегу сунула журнал за пояс и потуже затянула ремень.
На улице бушевала метель. Из-за угла вывернула служанка с подносом. Я спряталась за шторой и, едва служанка скрылась из виду, снова помчалась во весь дух. Ноги в носках беззвучно неслись по ковру. Переждав под столом, пока двое легионеров исчезнут с горизонта, я с грехом пополам добралась до погреба и повернула в скважине ключ, украденный у Кэда. С бешено колотящимся сердцем я заперла дверь и, сняв со стены фонарик, тронулась в путь.
Корнефорос носил оковы с королевским достоинством. Цветы, вплетенные в звенья цепи, подавляли его ауру, забирали силы. При виде меня глаза рефаита вспыхнули алым, точно небо на закате. Высчитав безопасную – даже с лихвой – дистанцию, я села напротив Корнефороса и отложила фонарик.
– Ты почему еще не в кроватке? – приторным голосом осведомился рефаит. – Чем я обязан такой чести?
– У меня предложение.
– Я не торгуюсь со смертными.
– Откуда такая категоричность?
– Нарушивший клятву обречен на вечное презрение. Его заклеймят лгуном, предателем. Вы, люди, не заботитесь о последствиях. Для вас нарушить клятву – раз плюнуть. Вы умираете слишком быстро, не познав всех тягот вины.
– Другие рефаиты не гнушались со мной сотрудничать.
– Другие рефаиты – болваны. – Корнефорос смерил меня взглядом охотника. – Фицур в курсе, что ты здесь?
– Нет.
– Даже так? – лениво протянул рефаит. – Я знал, что ты вернешься. Тебя тронули мои страдания, хоть ты и считаешь меня пособником Наширы. – Корнефорос подался вперед, насколько позволяли цепи. – Открою тебе тайну. Я Рантан и не подчиняюсь наследной правительнице.
– Рантан. – Я старалась подавить скепсис в голосе. – Значит, они послали тебя шпионить?
– Нет. Собратья Рантанты давно сочли меня погибшим. Мы вместе сражались при Размытии границ. Арктур хорошо меня знает.
– Он никогда не упоминал твое имя, – сощурилась я.
– Скорее всего, он тоже считает меня мертвым. И эта мысль, вероятно, доставляет ему боль. Мы с ним были… очень близки.
Я глянула время на передатчике. Смена у кухарки заканчивается через четверть часа. Каким бы ни был мой следующий шаг, нужно торопиться.
– Пейдж.
Я содрогнулась от звука собственного имени в устах Корнефороса.
– Пейдж, – повторил он, растягивая слоги. – В переводе со староанглийского «гонец, слуга». Совершенно неподходящее прозвище для такой бунтарки. Или «Пейдж» означает «чистый лист», чья история еще не написана? Какой из вариантов верен?
– Понятия не имею. Имя выбирала моя мать.
Корнефорос вскинул подбородок.
– Помоги мне, Пейдж Махоуни. Ты ведь друг Арктуру Мезартиму, а он, не колеблясь, вызволил бы меня из темницы. Заклинаю, – шептал он, – помоги мне выбраться отсюда и вновь примкнуть к Рантанам.
– У меня встречное предложение. Тебя ведь назначили смотрящим за Вторым Шиолом. Скажи, где он находится, – назови город, и я освобожу тебя.
Корнефорос привалился к стене:
– Всего-то?
– Да.
– Значит, его ты тоже собралась уничтожить, – резюмировал пленник. – Лишившись надежного пристанища, мы не только превратимся в эмитов, но перестанем притягивать ранее обращенных. Колонии служат маяком. Без них эмиты разбредутся по планете. Ты этого добиваешься?
– Кто не рискует, тот не пьет шампанское. – Я вопросительно подняла бровь. – Хочешь остаться здесь навечно, Корнефорос?
Его взгляд потух. Попался! Этот рефаит тоже из породы авантюристов, а я предлагала беспроигрышную ставку.
– Город лежит в западной стороне. Внутри таится галерея с множеством зеркал. Там находилась резиденция Короля-Солнце вплоть до падения его династии.
– Версаль, – вырвалось у меня. – Версальский дворец.
Могла бы догадаться. Сообразить, что выбор рефаитов падет на давно покинутую обитель Бурбонов.
Ну вот и все. Дольше здесь оставаться незачем. Корнефорос пристально наблюдал, как я встаю с места.
– Ключ от кандалов у Фицура, – сообщил он. – Но если убрать цветы, я смогу разорвать оковы.
– Не торопись.
На шее у пленника вздулись вены. Цепи звенели под натиском исполинской мускулатуры.
– Последний вопрос, Корнефорос Шератан. – Я постаралась не дрожать как осиновый лист. – Амарант – не единственная погибель рефаитов. Вас можно обезглавить клинком, выкованным из опалита. Верно?
Его глаза жгли, точно лава.
– Ты видела казнь.
– В исполнении наследной правительницы.
Волчий взгляд сверлил меня насквозь.
– Ты боишься, – помедлив, констатировала я. – Боишься, что Менар узнает про опалит и истребит вас всех до единого без страха навлечь новых эмитов на свою голову.
