Кэд велел уносить ноги в восемь, однако прежде мне необходимо навестить Корнефороса Шератана.
Когда сумерки окутали цитадель, я поднялась с ложа и постучала в дверь. Щелкнул замок, легионер из ДКО распахнул створку, из-под опущенного забрала шлема виднелся только рот. Караульный был в полной амуниции, как будто она могла защитить его от моего единственного, но вместе с тем убийственного оружия.
– Чего надо? – грубо осведомился он.
– Воды. – Я притворилась, что теряю сознание. – Пожалуйста, пить.
Легионер крепче стиснул дубинку на поясе.
– Ладно, – смилостивился он. – А теперь назад, anormale. Живо!
Я затравленно попятилась. Легионер захлопнул дверь прямо у меня перед носом. Судя по движению лабиринтов, кто-то из легионеров направился вниз. Теперь меня караулили трое. Я устремилась в эфир.
А когда открыла глаза, мир виделся словно сквозь мутное стекло. Меня забросило в начальника отряда, дежурившего в коридоре. Я незаметно вытащила из скважины ключ и сунула его в кармашек на поясе.
Двое «моих» напарников курили у открытого окна. Вместилище располагал весьма скудным арсеналом: дубинка и пистолет-транквилизатор, заряженный «флюидом». Последний точно не годится – «флюид» слишком медленно действует на невидцев.
Еще у меня на ремне болталась рация. У обоих курильщиков тоже. Вызовут подкрепление, и глазом не успеешь моргнуть. А мне нужно беречь силы на крайний случай.
– Сделайте перерыв, – предложила я, ловко сымитировав голос начальника. Не зря весь день топталась под дверью. – Никуда паранормалка не денется.
– Мы бы с радостью. – Легионер выдул в окно струйку дыма. – Просто неохота выслушивать очередные претензии от Коции.
– А вы меньше болтайте, – как можно равнодушнее бросила я. – Ну так как? Полчасика? Потом сочтемся.
Легионеры переглянулись и, пожав плечами, отправились восвояси. Едва они скрылись из виду, я отперла камеру, сгрудила вместилище за диваном и метнулась в свое тело. Легионер заворочался. Я стащила с него шлем и огрела по голове дубинкой. Он глухо застонал, позволив мне беспрепятственно забрать пистолет и рацию.
К возвращению «доброго самаритянина» с водой все было готово. Заметив, что его товарищи отсутствуют, он потянулся за рацией – и рухнул без чувств, атакованный моим фантомом. Как ни странно, стакан покатился по полу, не разбившись.
Затылок пронзила боль. У меня оставалась последняя попытка использовать дар без ущерба организму.
Подхватив «самаритянина» подмышки, я втащила его в камеру, где помогла избавиться от пояса и куртки. И только потом выстрелила в обоих легионеров «флюидом». Они пробудут в отключке, пока их не хватятся и не введут антидот. Убедившись, что путь свободен, я закрыла их в камере и повернула направо.
Двадцать минут форы. Потом курильщики вернутся и поднимут тревогу.
Сквозь крышу мансарды пробивались последние затухающие лучи. Вздрагивая от каждого шороха, я быстрым шагом миновала мебель в чехлах. В западном углу, у стены, обнаружился оправленный в золото портрет Жакмин Ланг в натуральную величину.
На поясе висел карманный фонарик. Направив его на стену позади портрета, я принялась ощупывать декоративные панели. Одна панель болталась, и я налегла на нее всем телом. Наконец перегородка сдвинулась. Из темного провала тянуло сквозняком.
Фальшивая стена. Распластавшись на животе, я протиснулась в щель. С потолка сыпалась пыль. Стараясь не закашляться, я вернула панель на место и посветила вперед. Луч выхватил узкую винтовую лестницу.
Я стащила ботинки и заткнула их за пояс. Потом выключила фонарик и сунула его в карман. Свет может просочиться сквозь щели и выдать меня с головой. В отеле «Гаруш» по-прежнему сновала добрая сотня лабиринтов.
Тьма стояла кромешная. До лестницы добиралась на ощупь. Ступени предательски скрипнули под тяжестью моего веса. Любой заработавшийся допоздна чиновник мог услышать меня сквозь тонкую перегородку, скрывавшую забытую часть особняка. Всю дорогу я чутко отслеживала эфир. Не хватало еще нарваться на Милен с Жаном-Мишелем.
Впрочем, ребят поблизости не оказалось. В отличие от их папаши.
Спустившись еще на пару ступенек, я почуяла сквозняк и, щелкнув фонариком, прикрыла луч ладонью. Справа, прямо над головой, зиял неровный пролом.
Лестница уходила вниз, на первый этаж. Нельзя терять ни минуты, нужно добраться до Корнефороса раньше, чем ДКО вернутся в мансарду… Но Менар был так близко, а искушение подслушать его тайны – слишком велико. В конце концов, меня послали сюда шпионить. Успокоив совесть, я втиснулась в пролом с фонариком в зубах и, перебирая руками, поползла вперед, к свежему воздуху. Только очутившись в тесной норе, я погасила свет.
В зазоре между потайным ходом и оштукатуренной по дранке стеной немилосердно дуло. Бесшумно, словно паук, я ползла на брюхе, дыхание было тягучим, как мед.
Меня не пугали замкнутые пространства. В отличие от темноты. Сглотнув, я упорно продвигалась вперед, хотя пыль забивалась в нос, в горло.
