Только увидел, как он выдвигает левое плечо вперед, а правая идет вверх, — подумал: ба, это же стойка старины Дженникса. Парень, это у него почти всегда срабатывало. Обычно он рассекал…
— Послушай, Луи, я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал.
— Ну, ну, конечно. Я сделаю все, что хочешь. Что именно, дружище?
— Поезжай в морг и опознай тело. Но не как человека, с которым ты сразился вчера вечером, когда он химичил с автоматами, а как Сида Дженникса, своего старого приятеля по рингу. Опиши, как ты с ним дрался однажды…
— Но я никогда с ним не дрался. К сожалению.
— Это у вас был не официальный матч, а просто тренировка в спортивном зале.
— Черт возьми, приятель, у меня нет желания ехать в морг.
— Тебе это не причинит никаких неприятностей.
— Я знаю, но и ничего хорошего в этом тоже нет…
— А, ладно, если ты не хочешь…
— Ну, погоди минутку, дружище. Я же не сказал, что не сделаю этого. Я просто сказал, что мне неохота.
— Мне не хочется заставлять тебя делать что-то, что тебе неохота.
— Ну, дружище… Если ты хочешь, чтобы я это сделал, то и я хочу. Когда нужно отправляться?
— Прямо сейчас.
Он поправил галстук, улыбнулся своей неполнозубой улыбкой, преисполненный радостного и веселого дружелюбия.
— Уже в пути, дружище. Осмотр этого трупа не прибавит мне аппетита, но тем не менее я уже в пути. Где ты будешь, когда я вернусь?
— Я приду сюда чуть позже.
— Отлично, старина, тогда увидимся. Кстати, запомни, я не обманываю. Я мог бы сделать из тебя боксера.
Я повторяю, у тебя есть все, что для этого нужно.
— Я подумаю, — пообещал я и проследил взглядом за тем, как Луи идет вдоль длинного ряда игральных автоматов к входной двери. Его голова прочно сидела на шее, что неудивительно для человека, который овладел трудным делом получать и наносить удары.
А я прошествовал к бару. Подошел бармен.
— Что налить?
Я поинтересовался:
— Брекенридж не появлялся?
Полагаю, он наверху. Хотите его повидать?
— Мне надо поговорить с ним.
— Как вас зовут?
— Лэм.
— Тот самый Дональд Лэм?
Я кивнул.
— Босс оставил записку. Указание дневной смене, мол, все, что вы ни пожелаете в этом заведении, должно быть вашим. Что вам налить?
— Пока ничего, спасибо. Я просто хотел бы видеть Брекенриджа.
Бармен поймал взгляд мужчины, который мог показаться обычным автотуристом, слоняющимся по залу.
Но, подойдя к нам, автотурист взбодрился, его вялость сменилась бодростью.
— Хочет видеть босса, — сообщил подошедшему бармен.
Глаза налились холодной энергией, бармен поспешно сказал:
— Это Лэм. Босс оставил вам записку…
Ледяные глаза мигом потеплели. Передо мной возникла ухоженная ладонь с большим бриллиантом, мужчина энергично встряхнул мою руку.
— Рад, что вы зашли, Лэм. Как насчет того, чтобы взять пару фишек и попытать счастья?
— Нет, благодарю вас. Мне бы хотелось увидеть мистера Брекенриджа.
— Нет вопросов, — сказал мужчина. — Поднимайтесь в кабинет.
Он проводил меня до дверцы, которая открывалась на лестницу. Я заметил встроенную под цвет стенал, закрытую панелью мембрану. Мой сопровождающий произнес:
— Здесь Дональд Лэм, Харви. Я поднимусь с ним наверх, до входа.
Дверца бесшумно отодвинулась, и мы начали подниматься по ступенькам. К концу лестницы мой сопровождающий — он шел сзади меня — Незаметно исчез и вернулся в казино, чтоб продолжить свое челночное движение по залу — «автотуристом». А навстречу мне уже шел Харви Брекенридж с протянутой для пожатия рукой и дежурной улыбкой. Вообще-то он не производил впечатления человека, который часто улыбается, но когда все же пытался это сделать, его тонкие губы нервно сжимались, будто собирались изобразить подобие улыбки, но при одном условии: ее причина останется глубокой тайной.
— Входите, Лэм, присаживайтесь. Выпьете?
— Нет, спасибо. Все, кого ни встречу, толкают меня на выпивку.
— Это же прекрасно… Я искал вас, Лэм. Мне совестно из-за того, что получилось вчера вечером. Вы вели себя удивительно благородно. Ведь вы вполне могли загнать нас в угол. Я это оценил. И теперь, если вы считаете, что между нами все о’кей, — не так ли? — здесь выполнят любую вашу просьбу. Скажите ребятам, кто вы такой, и все заведение ваше.
— Я не намереваюсь вас эксплуатировать, Брекенридж, — сказал я. — Но у меня есть одна просьба.
— Какая?
— Мне может понадобиться один из ваших.
Брекенридж перестал улыбаться. Он не спросил, конечно, для какой цели. Просто его лицо стало непроницаемо, как у игрока в покер, когда тому сдают флеш, не меняя карт.
— Кто именно?
— Луи Хейзен.
Взгляд Брекенриджа смягчился, потом мой собеседник улыбнулся, спустя мгновение рассмеялся.
Что вы с ним намереваетесь сделать? — спросил он. — Прикончить?
— Нет. У меня может найтись для него работа. Это не причинит вам неудобства, если я на некоторое время его у вас… позаимствую?
— Мой Бог, конечно, берите вместе с пожеланием удачи.
— Я, конечно, оплачу ему то время, пока он будет у меня.
— Ни в коем случае. Я предоставлю ему… скажем, на тридцать дней… отпуск с сохранением заработной платы… Тридцать дней будет достаточно?
— Хватило бы и недели.
