— Зачем так нервничать? — искренне удивлялась Светка. — Чтобы понять животное, нужно прежде всего терпение. Чтобы приручить его, нужно терпение в квадрате.
На второй сильно озадачивавший меня вопрос у Светки тоже был готов ответ.
— Почему она бьется за кран? Что ж, давай рассуждать логически. Предположим, раньше эта кошка жила где-то, где на всю округу был единственный кран. Единственный источник воды, а значит, единственный источник жизни, — загоралась Светка. — И тот, кто владел краном, владел всем. Вот поэтому звери в тех краях и боролись за кран с таким отчаянием. И, судя по всему, контролировала в итоге тот кран именно наша кошка. Сейчас-то ситуация изменилась, но, думаю, животному нелегко вот так сразу перестроиться.
Я изучающе смотрела на Светку, пытаясь понять, серьезно она или издевается.
— А что, — все больше воодушевлялась Светка. — Помнишь, как назвал ее отец Тенгиза? Царица Египетская! А в Египте-то ведь — пустыни!
Ну ясно, послушать Светку, так получится, что эта кошка, до того как мы нашли ее позавчера в подвале, проживала не где-нибудь, а в Аравийской пустыне, в центре которой, по всей видимости, торчал какой-то животворный водопроводный кран. Вот на этом-то кране и сидела тогда наша всемогущая кошка, время от времени отгоняя от него нахальных верблюдов вместе с оседлавшими их бедуинами.
Ладно, смех смехом, а проблему надо было как-то решать. Но вот как ее решить, я не имела ни малейшего понятия. На витавшую в облаках Светку надежды, увы, было мало. С той минуты, как она сделалась счастливой хозяйкой золотистого ангела Елизара, мир стал видеться ей исключительно в розовом свете, и в существование на земле хоть каких-нибудь серьезных проблем она уже попросту не верила.
На следующей перемене я подошла к Тенгизу. Если вспомнить, что мы почти насильно втюхали ему собаку, он был моим товарищем по несчастью.
— Как дела, Тенго, как ваш пес, все нормально?
— Ронни? — переспросил Тенгиз и улыбнулся. — Ну да, Ронни. Нашли с ним общий язык?
Тенгиз молчал и только все шире расплывался в улыбке.
— Тенгиз, ты что? Ты жив? — я в недоумении тряхнула Тенгиза за плечо.
— Ронька отличная собака, просто отличная! — сияя, выпалил наконец он.
— Отличная собака это злая собака. Во! — оттолкнув Тенгиза, встрял в разговор Пашка Лазарев. В руках у него была рекламная газетка с жирно обведенным объявлением: «Продаются щенки бойцовских пород». — Собаки-убийцы, это я понимаю, если такую в школу с собой возьмешь, то даже Евгеша пикнуть не посмеет.
— Собака-убийца это, может, для тебя пока переборчик, — осадила Пашку невзлюбившая его после истории с приютом Светка. — У Ники есть кошка бойцовских пород. Если тебе не терпится проверить себя на прочность, очень рекомендую. Стопроцентная кошка-убийца. Совершенно бесплатно и зверски эффективно. Посмотри на Нику, видишь, какая она осунувшаяся.
Это Светка так шутила. Мне же было не до шуток. Как странно, счастливые люди почему-то сразу становятся нечуткими. Моя подруга летала на крыльях, а я при этом оставалась со своей бедой один на один. Ладно, хорошо уже, что хоть кто-то в этом мире счастлив…
Вернувшись домой, я застала бабушку с перебинтованной рукой. Что случилось, не имело смысла и спрашивать. Было абсолютно ясно: пока кошка и бабушка присутствуют здесь вместе, мира под этой крышей не может быть в принципе.
Пообедав, я молча вымыла на кухне посуду и горестно поплелась в свою комнату.
Если бы я собиралась стать великим полководцем и в совершенстве овладеть стратегией и тактикой ведения войны, в эти дни мне было бы у кого поучиться. То, что происходило у нас дома, вполне можно было назвать битвой титанов. Причем в роли титанов выступали две железные леди, что только добавляло схватке остроты. Обе воительницы обладали несгибаемой волей и благородной царственностью, но бабушкиному британскому хладнокровию и безупречности манер кошка противопоставляла вулканическую импульсивность, сдобренную некоторой долей восточного коварства.
— Кто тебе, милочка, разрешил залезать в шкаф?! Почему непременно нужно спать в моем кресле?! — поминутно ледяным тоном негодовала на что-то бабушка. — Ну-ка брысь! Вон! Пошла отсюда!
— Мряу! У-у-у! Ш-ш-ш! — мгновенно вскипая, яростно отвечала в очередной раз вытуренная откуда-нибудь кошка. Возмущенно взбрыкивала, как горячий арабский скакун, и уносилась сломя голову прочь, ища, что бы ей в отместку сокрушить, что бы ей такого изорвать в клочья.
— Кто посбрасывал с вешалки шапки?! Кто порвал мой журнал?! А это еще что за скатерть-самодранка?! — не хуже пожарной сирены ревел совершенно спокойный голос бабушки, отправившейся по следу хвостатой диверсантки. — Вот я сейчас кому-то… Ох, сейчас этот кто-то у меня попляшет! — но никого, хотя бы отдаленно похожего на нашкодившую кошку, отыскать в квартире ей, увы, уже не удавалось. Потому что «броня крепка и танки наши быстры», — как поется в известной военной песне.
