– Ну, Джоша Дарлинга тогда еще не существовало, но Джош Коннерс был тем еще придурком. Я так старательно прогуливал, что меня чуть не выгнали.
Она делала два шага на его один, чтобы не отставать.
– Ого, да ты бунтарь.
– Точно. И лентяй. Знаешь, в том кабинете, – он указал на угловое окно, – я месяц оставался после уроков. Потребовалось много уговоров, чтобы директор разрешила мне окончить школу.
– Кажется, все закончилось хорошо. – Клара запрокинула голову, подставляя свою фарфоровую кожу под лучи заходящего солнца.
– Ты не знаешь директора Карлсон. Я пытался представить ей свою жизнь как слезливую историю, но это было не так-то просто. Единственный ребенок в семье, лучик света для своих родителей. Они все время работали, чтобы оплачивать счета, но были хорошими и любили меня.
Джош сглотнул комок вины, застрявший у него в горле. Он не видел своих родителей со Дня благодарения два года назад. Его до сих пор мутило от индейки.
Клара остановилась и посмотрела на него.
– Директор не купилась на твою историю?
У него заныло в груди, когда он вспомнил про результаты полугодия, их отправляли всем родителям. Его характеристика небрежно лежала на кухонном столе, когда он вернулся из школы. «Неуспевающий, стремящийся к удовольствиям, ленивый, до крайности безрассудный». Это было почти десять лет назад, но он знал: с тех пор мало что изменилось. Если бы он снова увидел директора Карлсон, она написала бы аналогичный список. Может, еще бы добавила: «Обособленный, замкнутый, безнадежный».
Положив руку Кларе на спину, Джош обвел ее вокруг выбоины в асфальте.
– Не купилась.
О чем он думал, рассказывая о своих школьных бедах человеку с докторской степенью? Джош мог представить Клару восемнадцатилетней. Представительница золотой молодежи со всеми привилегиями и поддержкой, которых он был лишен всю свою жизнь.
Когда Клара входила в помещение, люди ее уже уважали. Когда Джош входил в помещение, люди недоумевали, почему на нем так много одежды.
– Не жалей меня, – эти слова прозвучали грубее, чем ему хотелось.
– Я и не собиралась.
Солнце зашло за горизонт, и вокруг бейсбольного поля загорелись огни стадиона. Клара побрела в ту сторону.
– А как насчет внеклассных занятий? Ты занимался спортом?
– Нет, но я был активным. – Он указал на небольшую рощицу и старую скамейку. – Занимался сексом вон там. Впервые уложил тут Оливию Дельвеккьо и узнал, что такое сквирт…
– Хорошо-хорошо, я поняла. Ты жеребец.
– Уже тогда я знал, в чем моя сила. – Он вспомнил свою последнюю встречу с Бенни. – Хотя, возможно, я принимаю желаемое за действительное.
– Что ты имеешь в виду?
Он опустил подбородок, рассматривая траву.
– Black Hat, студия, на которую я работаю, сделала мне отстойное предложение, когда мой агент попросил пересмотреть контракт.
Она показала ему свою слабость, настал его черед показать свою. Несмотря на все его громкие заявления и вирусные видео с его участием, никто из боссов не спешил ради него лишний раз открывать чековую книжку.
– Правда? Я думала, они из кожи вон лезут, только бы удержать тебя.
Она села на скамейку трибуны. Боже, все, что она делала, выглядело так изысканно и благородно. Джош сел рядом.
– Это моя вина. Я подписал тот ужасный контракт несколько лет назад, даже не прочитав. Я опьянел от мысли, что кто-то считает меня талантливым хоть в чем-то. И теперь теряю доход. Я мог бы продавать именные товары…
Он взъерошил волосы.
– Товары? – голос Клары повысился на тон. Ее смущение заставило Джоша забыть о жалости к себе, настроение у него явно улучшилось. Она была хорошей, его новая соседка.
– Не волнуйся, Уитон. Стоит только попросить, и ты получишь не копию, а оригинал.
Клара тихо ахнула, когда поняла, что он имеет в виду под именными товарами и оригиналом, и плотнее запахнула края своего кардигана.
– И что ты будешь делать? Наймешь адвоката?
Джош восхищался ее способностью деликатно менять тему, но упоминание адвоката опять его расстроило.
– Нет. Я не могу позволить себе адвоката достаточно хорошего, чтобы выступить против Black Hat. Ты же в курсе, что в порноиндустрии не все чисто и есть люди с плохой репутацией?
– До встречи с тобой я не слишком интересовалась порно.
Он так и думал.
– Я всего лишь актер и не могу ни на что повлиять, даже при солидной фанатской поддержке. К тому же основная аудитория большинства порносайтов – мужчины. Я вынужден плясать под дудочку продюсеров и руководителей студии.
– Это так несправедливо! Почему крупные студии не инвестируют в контент для женской аудитории? – Она сморщила нос. – По-моему, они плохие бизнесмены.
– Хочешь сказать, если бы студии вкладывали в правильное порно, ты бы его смотрела? – Джош приготовился к эмоциональной реакции Клары.
– В настоящий момент этот вопрос несущественен. – Она скрестила ноги.
– Черт, как ты это делаешь? Любую чушь можешь произнести так возвышенно.
Она прищурилась, глядя в темнеющее небо.
– Не любую.
– Ты только что снова это сделала.
