Достаю телефон и показываю фото Милы. Не без ехидства подмечаю, как у парня загораются глаза. Еще бы, на нас смотрит ослепительная южная брюнетка с приятной улыбкой и манящими карими очами.
— Я бы с такой познакомился, — в голосе сквозит любопытство и… похоть? Быстро же он повелся, слабак. Даже жалко его.
— Сначала спрошу у нее, — чувствую себя хозяйкой ситуации, гаденько посмеиваясь в душе.
— Подожди, подожди. Я тебе скину лучшее фото, — он торопливо копошится в гаджете в поиске идеального снимка.
Через пять минут Давид оказывается счастливым обладателем номера Милы и, ни капли не стесняясь, начинает переписываться с девушкой. Поэтому с чистой совестью договариваюсь с Владом, объясняя, где и с кем нахожусь, и мы быстро сворачиваемся.
Давид подвозит меня к кинотеатру. Влад стоит в излюбленной манере, упираясь спиной в дверцу машины и скрестив руки на груди. Хмурый взгляд не предвещает ничего хорошего. Сама виновата.
— Привет, — он демонстративно целует и прижимает меня к себе.
— Привет, — пищу где-то из глубины его объятий.
— Изи-изи, мен! — Давид предусмотрительно держится на расстоянии. — Я не претендую на нее. Крис, я передумал, лучше усыновите меня. Тогда точно смогу вас пожизненно стебать, а вам не получится от меня избавиться. А что, подгузники менять не надо, по ночам не ору, живу отдельно и деньги зарабатываю сам. Согласитесь, выгодно же.
— Что?! — Влад еще сильнее хмурится.
— Позже объясню, — с трудом поворачиваю голову к довольному собой Давиду: — тебя, наверное, Мила заждалась. Катись уже к ней.
— Прощайте, голубки. Пора и своей личной жизнью заняться, — радостно насвистывая под нос, он удаляется.
Мы молча приближаемся к кассам внутри здания. Я лишний раз боюсь даже вздохнуть.
— Какой фильм выберем? — заискивающе обращаюсь к Владу.
— Мне все равно, — равнодушный тон убивает зыбкую надежду.
Бестолково изучаю афишу, когда в спину летит:
— И часто ты посещаешь такие обеды?
— Первый раз.
— И последний, — Влад меня разворачивает к себе: — Кристин, тебе мало меня? Или я что-то делаю не так? Скажи!
— Нет, — непроизвольно накатывают слезы. Я не хотела ссориться.
— В таком случае зачем это нужно было?
— Он с папой договорился, как тут отказать… Да дело даже не в этом… — уже ничего не разбираю впереди. — Просто он, он…
— Пойдем.
Влад выводит меня на улицу и сажает в машину. Вид у него угрожающий: пальцы с силой сжимают руль, челюсти стиснуты, на скулах играют желваки.
— Крис, что он? — ему удается взять себя в руки.
И тут меня прорывает, я вываливаю Владу все подробности злополучного обеда: как Игорь поливал оскорблениями, а Давид заступился. Что именно члены его семьи не пытались макнуть меня в дерьмо, в отличие от собственной, впрочем, как обычно. Запоздало останавливаюсь, чуть не проболтавшись про мамины угрозы в конце вечера. Он ошарашено смотрит, переваривая то, что на него обрушилось.
— Я поговорю с Игорем.
— Нет! — в панике хватаюсь за его локоть, подступает новая волна всхлипов. — Ты сделаешь хуже! Я не хочу, пожалуйста.
— Ладно, поехали, — Влад раздосадовано взлохмачивает волосы, после чего заводит двигатель.
Из паркинга понуро направляюсь к своему выходу, но парень, цыкая, останавливает и тянет в другом направлении. Молча поднимаемся к нему. Словно безвольную куклу, Влад сажает меня на диван и удаляется на кухню.
— На, — он приносит таблетки и стакан воды.
— Это что?
— Валерьянка.
Сомневаюсь, что поможет, но выпиваю. Влад устраивается рядом и перетягивает к себе на колени. У меня даже нет сил переживать за платье, которое, вероятно, задралось.
— Почему ты мне не рассказала?
— А смысл?
У обоих нет ответа на эти вопросы. Так ничего и не решив, смотрим какую-то комедию по телевизору. Я не могу сосредоточиться, поэтому даже не пытаюсь вникнуть в сюжет. Влад гладит меня по спине, изредка вздыхая. Кажется, он тоже не особо следит за происходящим на экране.
— Прости, — он выключает фильм и крепе обнимает меня. — Я вспылил.
— Это ты прости, я повела себя глупо, не подумала о последствиях.
В тишине раздается пиликание телефона, приходит смс от Давида:
Меня окружают сплошные феи. Пытаюсь не засмеяться, даже Влад выдает нечто похожее на фырканье.
— Он правда хороший.
— Н-да? — тот выгибает бровь. — Согласен воспринимать его максимум как домашнего питомца, до приемного сына, а уж тем более друга, ему расти и расти.
Наконец, парень становится прежним собой, немного язвительным. Прижимаюсь к нему покрепче. Вряд ли обида пройдет по щелчку, но я постараюсь загладить вину.
***
