Тот моментально обернулся. Темень в карих глазах полыхнула такой злобой, что впору было закричать от ужаса. Но Инга переборола себя. Несколько секунд из взгляды бились друг с другом словно свет и тьма. На лбу Фёдора даже вздулась жилка, Инга же напротив, совершенно неожиданно, проявила невиданное самообладание. Об это спокойствие, в конце концов, и разбилась подростковая буря ярости. Фёдор, будто очнувшись ото сна, удивлённо захлопал глазами, затем нелепо икнул и, уже смотря в песок, пробормотал:
— Инга, прости. Я что-то…
— Ничего не бойся, Фёдор. Ты пожалуйста расскажи, что происходит. Обещаю, мы тебе поможем.
— Поможете? — печаль в голосе была густо приправлена недоверием.
— Конечно! Чтобы не происходило, уход в себя — это не выход.
Эти слова подействовали на парнишку совершенно неожиданно. Он поднял голову и ошеломлённо вытаращился на Ингу.
— Уход в себя? А ты откуда знаешь?
— Ну, когда человек избегает общения, то это обычно означает, что он ушёл в себя.
— Не только человек, — глухим и совершенно незнакомым голосом поведал Фёдор.
— Что, прости?
— Сын Оскара тоже ушёл в себя. Я тогда смог заглянуть чуть дальше второго уровня.
— Что ты увидел? — в голосе Инги проступила дрожь.
— Он спрятал своё самосознание.
— Где?
— Внутри разума. Понимаю, звучит глупо. Я долго не мог понять, а вот только сейчас сообразил. Он испугался происходящего и ушёл в себя. Он создал в своей программной среде что-то вроде виртуальной машины. Насколько я смог вникнуть, он сформировал многомерное вычислительное пространство. И перенёс точку монтирования собственного я в самую глубину себя…
***
Сообщённое Фёдором внесло раскол в доселе единогласный учёный совет. Большая часть учёных мужей настаивала на более глубокой диагностике мозга подростка. Они были совершенно уверены в тяжёлом характере психотравмы и доказывали, что бессмысленно принимать всерьёз какую-либо информацию от Фёдора. Другие с пеной у рта утверждали, что тот полностью здоров, и его состояние неоднократно подтверждено на столь глубоком уровне, на котором ещё не исследовался ни один человек.
Вся эта кутерьма могла продолжаться бесконечно, если бы на заседание Инга не привела самого виновника. Фёдор тихо подошёл к трибуне, оглядел умолкнувший зал и с едва заметной картавостью заявил:
— Прошу меня простить. Но я сообщил Инге не всё, — он испуганно глянул в удивлённые лица и поспешил пояснить: — Я не думал ничего скрывать, просто кое-что понял только сейчас. Сын Оскара не хотел мне навредить. Как раз наоборот.
— Что значит “наоборот”? — поинтересовался Лев.
— Мне казалось… он приглашал меня. А я испугался и вырвался, хотя он мог меня отпустить безболезненно.
— Почему ты в этом уверен?
— Не знаю. Но мне так кажется, — Фёдор заметил нарастающий гул и поспешил высказать самое важное: — И ещё! Я прошу учёный совет сосредоточиться на работе с Оскаром и его сыном. Со мной всё будет в порядке.
— А если нет? — вставила Инга.
Фёдор выпрямился и посмотрел в зал совершенно незнакомым взглядом. Многим даже померещилось, что паренёк мгновенно повзрослел на добрый десяток лет.
— Во-первых: я в этом уверен. А во-вторых… без исследований тамошней программной среды вы всё равно мне не поможете.
Последняя фраза была сказана столь жёстко, что ледяные, все как один, переглянулись и закивали. На этом заседание было закрыто.
***
После инцидента с Фёдором, работу с Оскаром и его сыном было решено коренным образом изменить. Забросив всё, что ещё не успели забросить, и выжав из оставшихся вычислительных мощностей последние капли, коллективный разум островитян и их машин в считанные дни создал систему фильтрации, которая могла обеспечить безопасное вхождение в программную среду сына Оскара, через пси-интерфейс его отца.
В день запуска Оскар решил не подвергать пришельцев даже минимальному риску и самостоятельно погрузиться в разум отпрыска. Ко всеобщему удивлению это произошло достаточно легко, но дальнейший ход событий заставил всех изрядно поволноваться.
Согласно плану, Оскар должен был каждую четверть часа отчитываться о состоянии дел. Но бежали минуты и часы, а кибермозг НИИ и не думал выходить на связь. В лаборатории Тарасова сидела целая делегация ледяных. Царящая в помещении тишина была настолько пропитана напряжением, что казалось воздух вот-вот начнёт звенеть.
Лев сидел рядом с Тарасовым и поначалу лишь вглядывался в погасший экран. Но постепенно нервозность инженера отвлекала всё сильнее и сильнее. Его руки мелко дрожали, а лицо непрерывно меняло цвет от белого до бордового. Дмитрий, тихо психуя, дёргал из бороды одну волосину за другой. Наконец это зрелище окончательно утомило Льва. Он протянул Тарасову пилюлю.
— Проглоти. Это успокоительное. А то больно смотреть, как ты проредил и без того не густую бороду.
Ответить тот не успел. Монитор вспыхнул, и Оскар вышел на связь.
***
В этот раз группа первооткрывателей измерения Оскара собралась в комнате Кирилла. Наскоро преобразовав кровать, стол и шкаф в удобные кресла, хозяин рассадил гостей и выжидательно уставился на Татьяну. Та взмолилась:
— Кир, дай прийти в себя!
