— Осторожнее! Потеря кошелька ещё не повод калечиться.
— Благодарю вас, молодой человек, — эти слова старикан пробормотал тихим извиняющимся тоном.
— Какую сумму вы потеряли?
— О, не стоит беспокоиться! — запричитал старик, увидев в руке Даниила портмоне.
— Но вы же беспокоитесь. Значит, деньги вам действительно нужны.
— Но я не могу их у вас просто так взять!
— Хорошо. Давайте я куплю вам то, в чём вы нуждаетесь. Согласны?
Лицо старика исказила гримаса сомнения. Было ясно, что ему страшно принимать помощь от постороннего. Но и деньги были ему чрезвычайно нужны.
— Я хотел купить цветы…
— Цветы?
— Да. Для супруги. Она болеет…
Даниил сунул старику купюру, но слушать полные благодатного елея слова не стал. Блеснувшая под очками слеза сказала куда больше…
***
— Дан! Как дела? — голос Льва обрушился словно с неба.
— Нормально. Но пока не понял, что нужно делать.
— Опиши пространство.
— Город, лето, обычная жизненная картинка. Реальная. Даже слишком.
— Что ты имеешь ввиду? — не понял Лев.
— Мир очень похож на мой. Только… Мне кажется, что он более настоящий.
— В чём это выражается?
— Люди. Это не виртуальные куклы. Они живые. Настоящие! Понимаешь, Лев? Голову могу дать на отсечение, что они куда живее, чем были нарисованы в моём мире.
— Не удивительно! Этот комп на порядки круче Роговского. Ну, а что по поводу следов самого миростроителя? Мы думали, что ты сразу войдёшь с ним в контакт.
— Я тоже на это надеялся. Но пока ничего. Возможно, он присматривается ко мне. Как думаешь?
— Дан, не знаю. Но думаю, тебе надо поспешать. У нас тут обстановка накаляется.
***
Тарасов нервно грыз семечки, неотрывно глядя на дисплей с застывшей уже несколько часов картинкой. Рядом расположился Лев. Но теоретика ледяных мало интересовало ожидание сигнала Оскара, мониторящего погружение Даниила. Он созерцал на развёрнутом голографическом экране открывающуюся с крыши НИИ панораму. Это ставило в тупик Тарасова, который, даже обитая в надземных этажах, всегда держал жалюзи опущенными. Ему страшно хотелось поинтересоваться у представителя иной формы жизни, какие эмоции может вызывать созерцание унылой и серой окраины. Но скупые разговоры обычно велись совсем на другие темы, а самовольно начинать общение Дмитрий опасался.
Неожиданно помещение тряхнуло, а через мгновение лаборатория погрузилась во мрак. Остался гореть лишь экран Льва.
— Что происходит? — испуганно выкрикнул Дмитрий.
— Компы?! — тут же заорал наплевав на конспирацию Лев.
— Оскар вырубился! Но… как так? У нас же мощнейший источник бесперебойного питания! Он весь институт может сутки держать!
— А комп с Даниилом?
Но Тарасов только икнул и опрометью кинулся в лабораторию с интерфейсом дополнительного процессорного блока, в недрах виртуальности которого сейчас находилось сознание Даниила. До двери было каких-то двадцать метров пустого коридора, и это не помешало инженеру два раза грохнуться на пол. Не успевший включить ночное видение Лев, падал вместе с ним. Холодный и расчётливый разум теоретика впервые в жизни бился в истерике от понимания, что перебой питания должен мгновенно убить Даниила. Хватаясь за ручку двери, Лев, уверенный в стопроцентной гибели друга, уже видел перекошенное скорбью лицо Инги.
Наконец ворвавшись в помещение командного пункта, Дмитрий и Лев поражённо воззрились на светящийся экран. Глотая воздух, словно выброшенная на берег рыба, Лев прохрипел:
— Разве вы для него сделали отдельное питание?
— Нет, — не веря своим глазам, Дмитрий Тарасов дрожащими пальцами коснулся клавиатуры, — Но он работает.
— Э… а почему, собственно?
***
Лицо Инги застыло, будто девушка заморозила свой человеческий облик. Но это было лишь первое впечатление. Лев растерянно смотрел на подрагивающие пальцы и страшился взглянуть ей в глаза. Обычно чёткая и ясная речь теоретика сейчас превратилась в какой-то бессвязный поток сбивчивых фраз, которые то и дело меняли тональность.
— Они хотели взорвать электростанцию… Ещё раньше хотели! Мы следили… Но эти потеряли взрывчатку… Мы не проверили… У них даже плана минирования не было! А она упала в подземные коммуникации… Бред какой-то!.. Никто и не подумал, что она провалится… Я… Это я во всём виноват!
Последнюю фразу Лев выкрикнул так громко, будто хотел звуковой волной разорвать собственную голову. Это придало сил. Он резко взглянул в лицо Инги: красные воспалённые глаза купались в невысыхающих слезах. От их вида Льву стало страшно по-настоящему. Он спохватился и заверещал, уже не обращая внимания ни на что:
— Но Дан жив! Мы вытащим его! Я клянусь тебе!
***
Спешно собранное заседание с участием всех обитателей острова походило больше на совещание штаба армии, чем на поиски путей спасения. В ребятишках мгновенно проснулся воинственный дух предков, и они то и дело высказывали столь радикальные предложения, от которых ледяных трясло с каждой минутой всё сильнее. Тут было всё: от захвата города до мировой революции. Причём детишки не скупились, выдумывая для запугивания аборигенов одну выходку кровавее другой. В конце концов выслушивать это надоело даже Науму.
