— Что? — вскричал Даниил, — Без роботов? Вот оно!
— Что? — округлила глаза Инга.
— В той симуляции боевые роботы бесполезны!
Но девушка только непонимающе хлопала глазами. А Даниил радостно завопил:
— Я понял! Разгул вируса — это моделирование спасения их реального мира!
Глава 15. Живая виртуальность
— Ты совершенно прав! — раздался тихий баритон, и перед ними собственной персоной появился Антон Владимирович Рогов.
Даниил лишь усмехнулся, а Инга, насупившись, строго заявила:
— Очень хочется получить от вас объяснения всему происходящему. А так же тому, как вы здесь оказались. Или Наум тоже под вашим контролем?
Рогов уселся на песок, скрестил по-турецки ноги и дружелюбно улыбнулся.
— Инга, в твоем тоне слишком много враждебности. Но ввиду неосведомлённости это простительно.
— Ещё бы! — фыркнула девушка.
— Недоброжелатель не стал бы приходить. И уж тем более что-то объяснять. Но я здесь. И с радостью всё расскажу.
Инга глянула на Даниила, но молодой человек лишь пожал плечами и тоже уселся на песок. Нехотя, девушка села рядом.
— Мы вас слушаем.
— Прежде всего хочу извиниться, что держал всех в неведении относительно своего плана. Увы, Инга, но если бы я обратился к твоим сородичам, то рассмотрение моего предложения затянулось бы незнамо насколько. Уж очень вы любите всё взвешивать и просчитывать наперёд. А времени было в обрез. Да, я поступил в какой-то мере аморально. Но был ли у меня выход, когда появился хоть и мизерный, но реальный шанс на возрождение моей цивилизации?
— О каком шансе вы толкуете? — осторожно вставил Даниил.
— Сейчас вы всё узнаете.
— А почему только мы? Вы больше никого не желаете в это посвящать? — строго поинтересовалась Инга.
— Ну, что ты! Наум сейчас ведёт трансляцию на весь остров.
— Веду, веду! — прохрипел с неба кибермозг.
— Так вот, — продолжил Рогов, — Всё началось, когда я узнал о творящемся на тридцать седьмом слое бран вселенных.
— И как вы решили это использовать? — холодно уточнила девушка.
— Видишь ли… — Рогов опустил голову и невероятно печально сообщил: — Я не стал прибегать к компьютерному расчёту. Да и компьютера такого под рукой не было. Просто сама собой родилась уверенность, что всё получится.
— Что получится? — не понял Даниил.
— Спасти нашу планету, мой друг. Ситуация в том мире как нельзя лучше подходила для реализации моего плана.
— И в чём же состоял ваш план?
— Терпение. Уж извините, что излагаю неторопливо. Просто хочу наиболее точно донести своё видение ситуации. Чтобы вы смогли судить не только с точки зрения отстранённого наблюдателя. Знаю, вы были невероятно удивлены, что у воспитанников получилось пробиться аж на тридцать седьмой уровень. А ведь считали, что пятый — их максимум. Что ж, могу вас поздравить. Вы были правы. Ребятам действительно было сложно погрузиться ниже. Это сделал я.
— Что-то похожее я и ожидала, — недовольно буркнула Инга.
— Вижу, что женская интуиция свойственна и представительницам вашей цивилизации, — хитро улыбнулся Антон Владимирович.
— Интересно, почему Наум молчал о ваших поползновениях?
— Убедить кибермозг было нелегко, — Рогов тут же утратил весёлость, — Но в этом мне помогла Татьяна. Все знали, что она отлично разбирается в эмоциональной сфере Наума, только не понимали насколько. Перед Татьяной я виноват больше всего. Тогда я убедил её в правильности своих действий, хотя сам жил лишь смутной надеждой. Но она поверила! И заразила этой уверенностью Наума. Так я проник в тот мир. Он был технологически близок землянам, а потому найти подходящий суперкомпьютер труда не составило. Я изменил задумку Оскара и тем самым спровоцировал создание новой вселенной.
— Погодите! — запротестовала Инга, — Но вы же говорили, что у вас не было компьютера под рукой. Как вы могли проанализировать и изменить схему?
Рогов как-то странно усмехнулся и посмотрел вдаль.
— Да, у меня не было мощностей даже для приблизительного расчёта. Я всё делал без черновиков, и вероятность ошибки была колоссальная. Но… меня что-то вело.
— Вело? Что?
— Не знаю. Возможно, божественное провидение? — Рогов опять тяжело вздохнул, — Тот мир несовершенен. Любой мир хомо сапиенсов несовершенен. Ибо сам человек далеко не идеален. Потому и мир таков. В мире людей нет правды и справедливости. Но это полбеды. В нём нет и истины. Каждый видит лишь свой кусочек. Он отстаивает и борется за него, нередко кладёт за это жизнь. Его называют героем. Другой изо всех сил пытается думать и смотреть на ситуацию под разными углами. Это мало у кого получается. Таких принято считать философами и мудрецами. Но беда в том, что ни герои, ни мудрецы не живут счастливо. Да, они частенько говорят обратное. Вот только это их счастье измеряется мгновениями. Оно яркое и горячее. Оно превосходит жалкую радость обывателя словно полуденное солнце ночного светлячка. Но всё же оно занимает невероятно малую часть жизни.
— Это всем известно, — тихо заметила Инга.
