Хорошо помнит слова одного старичка-специалиста, по которым мама после переезда в Москву начала его водить. Прием закончился, Егора попросили подождать за дверью, а он подслушал. «Вы поймите, Валентина Ивановна, ваш мальчик живет в уверенности, что любовь и тепло не достаются просто так, просто потому, что ты есть. Он убежден, что их не достоин, его спутники – вина и стыд. Конечно же детки, на долю которых выпало такое испытание, очень часто именно так себя ощущают. Не доверяют, не привязываются. Как тут доверять?.. Вы же и сами все понимаете… Но в ваших силах всё исправить. Да, будет трудно, понадобится поддержка самых близких. Но судя по тому, что я мог видеть, шансы неплохие, ситуация обратима, главное – верьте мне: рано или поздно это сработает. Складывается впечатление, что самое необходимое вложить в него всё-таки успели, так что будем надеяться. Переехав, вы приняли правильное решение: мальчику надо дать возможность жить обычную жизнь. Чем меньше вокруг перешептываний и косых взглядов, тем для него лучше. Классную руководительницу в известность поставьте, этого достаточно».
Шансы довольно неплохие, говорит… Что ж, двадцать лет спустя можно резюмировать: ошибся старичок. И, тем не менее, Егор пытался верить в то, что прошлое не столь важно. Хотел думать, что по-настоящему важно лишь здесь и сейчас.
Возможно, он где-то наивен.
— Эй?
— М-м-м? — что-то совсем не в ту степь его понесло. В общем, хорошо, что она тут, он рад. — Лет тринадцать играю. С перерывами. Пошли гитару смотреть.
— Так долго?! — искренне удивилась малая, проходя за ним назад на кухню.
«Разве?..»
— Не так уж и долго. С семнадцати до девятнадцати лет ходил на класс гитары, потом бросил. Но знаний, полученных за три года, хватило, чтобы начать понимать музыку. Группе уже семь лет, начали мы бодренько, потом я ушёл, потом вернулся. Ничего особенного.
Уже спустя минуту в руках оказался инструмент – старенькая Fender FA-125, симпатичный недорогой дредноут{?}[вид акустических гитар, отличающийся увеличенным корпусом характерной «прямоугольной» формы с ярким и звонким звучанием]. Пальцы поочередно перебрали струны: так и есть, расстроена. Намотка на второй и шестой разрушена, коррозия на металле видна невооруженным глазом, вряд ли их хоть раз чистили. Диагноз ясен – менять. Благо у него этих комплектов подходящего диаметра годовой запас. Подумалось, что вместо бронзы поставит нейлон: он мягче, а значит, бережнее к нежным подушечкам девичьих пальцев.
Вперед.
Малая притихла, как завороженная наблюдая за процессом. Ну да, тут было, на что поглазеть. Руки действовали на автомате: последовательно раскручивались колки{?}[деталь струнных музыкальных инструментов в виде небольшого стержня для закрепления и натяжения струны] и изымались бриджи{?}[струнодержатели]. Где-то под рукой должен быть шестигранник – может, придется отрегулировать изгиб грифа. А плоскогубцы где у него валяются?
— Зачем тебе три гитары? — нарушила она молчание.
— Акустика – для души, дома побренчать. Электро – рабочая, а третья – бас, чисто утолить любопытство. Но нет, бас не моё. А вообще все гитары звучат по-разному, — методично продевая новые струны в колки, ответил Егор. — У музыканта может быть пять гитар, и каждая будет давать чуть другой звук. То же самое касается акустики. Зависит от многих факторов, например, от породы дерева, из которого она сделана, от объема корпуса, от всякого.
— А чем бас отличается от электро?
Смешная. Наивная. Очень любопытная и по-прежнему открытая. Это классно.
— Размером. Количеством и толщиной струн. Строем, — терпеливо начал объяснять он. — Бас звучит значительно ниже электрогитары, похоже на контрабас. Ролью. Бас-гитара используется для аккомпанемента и ритмической поддержки, а не как солирующий инструмент. Бас создает гармонический фундамент. А электрогитара отвечает за ритм и соло.
Егор чувствовал готовность лекцию на эту тему прочитать, уже завелся, но вовремя себя остановил. Ибо дальше пойдут дебри, в которые малой вряд ли интересно влезать. Вот зачем ей знать, что бас бывает четырехструнный, а бывает пятиструнный? Что на гитаре может быть от четырех до двенадцати струн. На классической их шесть.
— То есть, в вашей группе ты отвечаешь за ритм и соло? — продолжала сыпать Уля вопросами. Тут даже если и вознамеришься лекцию прочитать, не сможешь: слушатель попался очень любознательный и говорливый.
— Да, это моя роль, — поочередно закручивая колки, кивнул Егор. — Ритм-гитарист и соло-гитарист.
— Но не вокалист? — неожиданно тихо и неуверенно утончила малая.
Егор вскинул на неё глаза и встретил прищуренный взгляд. Странный вопрос, с учетом того, что она видела его у микрофона. Странный, да, но, черт возьми, прямо в яблочко. Все же чутье тогда его не подвело: своим глазам она не поверила. И что это значит? Значит, она видит глубже?
«Закатай-ка губу»
— Нет. Дал слабину.
