– Раз уж мы говорим по душам, – начинаю я, – есть кое-что, что я, вероятно, должна тебе сказать. – Мама выглядит встревоженной. – О, господи, нет, не это, – отмахиваюсь я. – Я не беременна. – Она сразу же расслабляется. – Это о злоупотреблении… ну, вроде того. – И вот, когда я выпаливаю это, плотина прорывается, высвобождая водопад секретов.
Я рассказываю ей о своем плане мести Райли за то, что та выдала меня; о том, как последовала за ней на ее рандеву с парнем постарше, и о фотографиях, которые мы с Джеем сделали в качестве доказательства.
– Я передумала почти сразу, – продолжаю я. – Я знала, что если эти фотографии всплывут, Дилан в конечном итоге станет сопутствующим ущербом.
– Полагаю, Дилан узнал, – говорит мама.
Я киваю.
– Джей отправил их под вымышленным именем, потому что решил, что это «лучше, чем обманывать Дилана».
– Может быть, он прав. – Мама задумчиво смотрит на меня.
– Но эти фотографии вывели Дилана из себя, и я чувствую ответственность за все это.
– Что значит… всё?
Теперь я должна рассказать ей о пристрастии Райли к таблеткам и о том, как Дилан украл у нее наркотики на новогодней вечеринке у Тиган:
– Я пошла на ту вечеринку и тоже изрядно напилась, пытаясь сблизиться с Райли, наивно полагая, что смогу между ними все исправить.
Маме нужна вся неприукрашенная правда. Я рассказываю ей о том, как помогала Райли разыскать ее биологического отца, а также про Моник и Вуки, думая, что мама будет шокирована. Так и есть, но не в той степени, в какой я ожидала.
– Летти, боже мой. – Мама качает головой. – Это очень… это слишком. Тебе со стольким пришлось столкнуться, и ты столько скрывала от меня.
– Я знаю. И для протокола: я не пью, не ищу мести и не принимаю наркотики. Но Райли все еще употребляет, и она все еще встречается с тем взрослым парнем и вообще не занимается своими семейными делами. По крайней мере, сейчас Дилану лучше, и мы с Джеем пытаемся ему чем-то помочь. Но я все еще ощущаю вину за свою роль во всем этом бардаке.
Мама медленно кивает:
– Я чувствую, что действительно подвела тебя, Летти. Возможно, мое пьянство мешало нам ближе общаться. Мне жаль, что ты боролась и со стольким справлялась в одиночку. Но месть… Милая, тебе, конечно, виднее, но месть никогда не помогает.
– Ты собираешься сказать, что это палка о двух концах? Я это уже слышала.
– Ну, так и есть, – говорит мама. – И я рада, что ты покончила с этим. Тебе следовало поговорить со мной и не делать вид, что все в порядке.
Правда ранит.
– И просто для протокола, – продолжает она. – Уиллоу сказала мне, что Эван не биологический отец Райли, но я не думаю, что Эван знает.
– Да, я тоже так считаю, – соглашаюсь я.
– То, что делает Райли, очень, очень опасно, – добавляет мама. – Нам нужно помочь ей – немедленно. Нам нужно поговорить с Уиллоу.
– Согласна. – Теперь крыса – я, но, по крайней мере, я делаю это для блага Райли. Конечно, именно так думал Джей, когда сливал фотографии Дилану, и посмотрите, чем это обернулось. Я все еще надеюсь, что поимка шантажиста загладит вину.
Мы обе притихли, осознавая масштаб происходящего.
Должно быть, мое лицо выдает мои мысли, потому что мама спрашивает:
– Летти, это вся история? Ты сказала, что помогаешь Джею с чем-то, связанным с Диланом. Происходит ли что-то еще, о чем мне следует знать?
Я вздыхаю. Это вырывается так быстро, словно меня рвет словами:
– Дилана шантажируют, потому как он что-то сделал. Возможно, нечто постыдное, и он не хочет, чтобы кто-нибудь это увидел. Я не знаю что, но нечто действительно плохое, и еще он украл ожерелье тети Эмили, чтобы расплатиться с шантажистом.
– Что?! – У мамы отвисает челюсть. – Он брал у нее какие-нибудь деньги?
– Нет. Он не смог раздобыть денег, поэтому украл ожерелье. Дилан сказал, что шантажист так напугал его, что это стало одной из причин, по которой он принял таблетки. Джей Кумар пытается выследить того, кто ему угрожает. Как бы то ни было, Дилан положил ожерелье обратно и больше ничего брать не планирует. Он чувствует себя слишком виноватым, к тому же теперь есть некоторая надежда, что Джей сможет вытащить его из этой передряги.
– Срань господня, – это произносит мама, которая почти никогда не ругается. – Летти, это правда?
– Нет, мам, я выдумываю на ходу. Конечно правда.
– Нам нужно пойти поговорить с тетей Эмили, – решает мама.
– Зачем? Мы же не можем рассказать ей об ожерелье.
– Мы должны сказать ей.
– Почему?
– Потому что Дилан уязвим, и если его шантажируют, его мать должна знать.
Глава 40
Алекс и Летти вышли из дома вместе, на ходу бросив Нику несколько неопределенных слов. Они спешили вниз по Олтон-роуд, чтобы добраться до дома Эмили до того, как супруги отправятся на большую вечеринку – они впервые оставляли Дилана дома одного с начала года. Алекс знала об их планах, потому что Эмили попросила ее заглянуть и проведать племянника.
Войдя без стука, Алекс прошла в прихожую. Громкий и неожиданный голос, раздавшийся в конце коридора, заставил ее застыть на месте. Это был Самир Кумар, и тон у него был сердитый.
