– Что ж, от этого я чувствую себя немного лучше. Но я все еще обеспокоен. Я бы сам обратился к Кену, но… я знаю, что он думает обо мне, какой у него характер, и я не хотел провоцировать потенциально опасную конфронтацию, поэтому пришел к вам. Позвольте мне объяснить… – Он снова сделал паузу, нуждаясь в глубоком вдохе, и слегка поморщился, словно от боли. – Мэнди и я… мы… ну, у нас все не слишком гладко. Я знаю, ты подозревала, что между нами что-то не так, и ты не ошибаешься, но опять же, это не то, что ты думаешь. Я не жестокий муж. Я бы никогда не причинил вреда своей жене. Никогда. Я люблю Мэнди всем сердцем. И долгое время мы были очень счастливы. У нас было так много общего – наша карьера, семейные цели. Наше будущее было светлым и полным надежд. Но только до того, как умер Ашер.
– Ашер? Кто такой Ашер? – не поняла Алекс.
– Наш младший сын. – В голосе Самира слышалась боль. – Он умер. Утонул в бассейне в доме моего шурина, когда ему было всего два года.
Эта новость поразила Алекс словно стрела. Она мысленно вернулась к инциденту, произошедшему на ужине у Кумаров, вспомнила белые пустые стены дома и холодное, безликое ощущение в каждой комнате. Она вспомнила, как спрашивала Самира, есть ли у него еще дети, и как он стал уклончивым, когда она копнула глубже. Теперь она знала почему.
– Мне так жаль, – сказала Алекс.
– Да. Спасибо, – ответил Самир. – Мы все были в шоке и находились в глубокой печали, как вы можете себе представить, но Мэнди пришлось хуже всех. – Он прочистил горло. – Клинически у нее диагностировали депрессию. В конце концов благодаря большому терпению, терапии и антидепрессантам ей, казалось, стало лучше. Но она уже никогда не была прежней. Я надеялся, что мы сможем вернуть нашу прежнюю жизнь в меру наших возможностей, и со временем Мэнди, казалось, преодолела свою боль и, как я думал, приняла реальность. Естественно, мы всегда будем оплакивать смерть Ашера, но жизнь предназначена для живых, как я всегда говорил Мэнди и Джею. И мы сделали именно это – мы снова начали жить, только теперь другой семьей, семьей из трех человек, с вечной дырой там, где должен был быть Ашер. Мы прожили так много лет, но надежды, которые я возлагал на наше будущее, не оправдались… То, что я видел, на деле оказалось лишь миражом. Мэнди вернулась, но она не была цельной. Мое сердце разрывалось из-за нее каждый день. Меня сокрушило, что я не смог ничего исправить, не смог облегчить ее боль. Через десять лет после кончины Ашера я решил попробовать что-то новое. Я запланировал семейный отдых. Приближалась наша годовщина. Джей был подростком, и у нас был надежный друг семьи, с которым он мог остаться. Эта поездка была для нас с Мэнди возможностью воссоединиться.
– Сработало? – поинтересовалась Алекс.
– Я так думал. К концу поездки она стала другим человеком. Зажглась. Наполнилась возбуждением. Казалось, у нее снова появилась цель в жизни. Работа вдохновляла ее. Даже неприятности Джея не подорвали ее вновь обретенной энергии. Но… я оставался настороже. Не чувствовалось чего-то… я не уверен в правильности этого слова… подлинного, наверное. Это было похоже на то, что она слишком быстро поднялась с критически низкого уровня на невероятно высокий. Мне казалось, что в чем-то она была лучше, но в чем-то отдалялась от меня. Клинически что-то было не так, но я не мог до конца понять, что именно.
– Насколько я помню, она с большим энтузиазмом относилась к переезду на Олтон-роуд, – сказала Брук.
– Вот почему я не сопротивлялся этому, – сказал Самир. – Я мечтал, чтобы она была счастлива. Она очень хотела переехать в этот район – настолько сильно, что со временем я начал чувствовать себя крайне неуютно из-за этого решения. «Почему именно этот район?» – постоянно спрашивал я себя. У нас здесь нет друзей, он находится далеко от нашей работы, и нам не нужен настолько большой дом, учитывая взрослого сына, который в конце концов станет самостоятельным – по крайней мере, мы на это надеялись. На самом деле ничто не имело смысла. Именно тогда я начал наблюдать за ее общением с нашими новыми соседями, пытаясь разгадать ее мотивы.
– Держу пари – в особенности с Кеном, – заметила Брук. – Ты знаешь, что он и Мэнди вместе ходили в старшую школу?
Если Самир и был удивлен тем, что Брук узнала об их общей истории, то это никак не отразилось на его лице.
– Да, в конце концов я понял это сам, но уже после переезда. Я начал спрашивать себя: хотела ли она быть рядом с Кеном или это совпадение? У меня ничего не складывалось, вот почему я присматривался ко всем вам. К каждому, одному за другим, проводя свое исследование, составляя заметки, приглашая вас на посиделки…
– Дружеский ужин – не идея Мэнди?
Самир в ответ слегка покачал головой:
