– Я горжусь тобой, Летти! – заикаясь, произносит он. Его губы подрагивают, что заставляет меня чувствовать себя крайне неловко. – Я так чертовски горжусь тобой! Я редко говорю это, не знаю, как это показать, порой не уделяю тебе внимания, но я наблюдаю, и мне нравится то, что я вижу. Ты удивительная девушка, и я благодарен судьбе за то, что являюсь твоим отцом.
Он поперхнулся, и ладно, признаюсь, теперь у меня тоже комок в горле.
– Спасибо, – выдавливаю я. – Я тоже благодарна, даже не могу описать это словами. Только не обольщайся, я все равно не буду бросать с тобой яйца.
– Разбиваешь мне сердце. – Папа хватается за грудь, как будто у него сердечный приступ. Кажется, он почувствовал облегчение от того, что благодаря моей шутке смог сдержаться от открытого проявления необузданных эмоций.
Я тоже этому рада. Мне не нужно, чтобы мы вели себя, как плаксивые дураки.
– Я буду надеяться, несмотря ни на что, – произносит он. – Однажды бросивший яйцо всегда бросает яйцо.
Я собираюсь ответить, когда появляется тетя Эмили. Мы втроем обсуждаем приезд полиции, Человека-жука и прочее, но я сопротивляюсь желанию поведать ей о своих новых планах на колледж. Мне надо немного переварить информацию, прежде чем я поделюсь ею. И сначала мне нужно рассказать маме.
Эмили собирается уходить, но потом останавливается, как будто что-то вспомнила.
– Летти, милая, не могла бы ты принести несколько складных стульев из нашего подвала? Они нужны для просмотра фильма на открытом воздухе, а Кен отказывается выходить, пока Человек-жук не уйдет, и, честно говоря, я его не виню. Стулья стоят на незаконченной стороне. Четыре штуки.
– Я помогу, – предлагает папа, но я вежливо отказываюсь. Хватит с меня на сегодня его рекламной кампании по поводу кидания яиц.
Итак, я отправляюсь в дом тети Эмили, вхожу через парадную дверь, окликая Кена просто для того, чтобы дать ему знать, что я здесь.
– Стулья внизу! – кричит он в ответ. Эмили, должно быть, предупредила о моем приходе. Его голос по-прежнему звучит хрипло.
Я сбегаю по лестнице в подвал. Я могла бы воспользоваться всегда открытым входом в пристройку, чтобы избежать встречи с Кеном, однако до сих пор мне это не приходило в голову. В конце концов я нахожу стулья, задвинутые в угол за кучей вонючего спортивного снаряжения. Они легкие, мне не составит труда вынести их на улицу за один раз.
Поднимаясь обратно по лестнице, я замечаю футляр для пистолета на верстаке для инструментов. Я уже довольно грубо намекнула дяде Кену, что следует изменить код.
– Уверена, ничего не случится, – сказала я ему несколько дней назад, – но я смотрела на YouTube видео о ребенке-самоубийце, который знал код от оружейного сейфа своих родителей, и, ну… В общем, мне кажется, тебе нужно изменить его, просто чтобы быть спокойным.
Я не могу оторвать взгляд от футляра, он дразнит меня. Это прочная черная коробка, достаточно большая, чтобы вместить один пистолет. Я знаю, что не должна этого делать, но я помню, что Дилан рассказывал мне о коде. Все, что я хочу сделать, это быстро заглянуть внутрь, убедиться, что мой брат действительно положил пистолет на место. Требуется две минуты, чтобы найти номер майки Логана и общее количество забитых мячей – 26 – за его последний сезон в лакроссе.
Я нажимаю кнопки на футляре, основываясь на своих расчетах, и, к своему удовольствию, слышу звуковой сигнал. Красная лампочка на передней панели загорается зеленым. Я нервно оглядываюсь по сторонам, как будто меня вот-вот поймают, но вокруг никого нет. И все же я волнуюсь, пока расстегиваю защелки. Медленно, осторожно я открываю коробку.
Мои глаза расширяются, а во рту пересыхает. Передо мной большое пустое углубление там, где должен лежать пистолет.
Глава 46
Эван Томпсон медленно вел свой BMW по Олтон-роуд, в то время как Алекс и Брук наблюдали за происходящим с края подъездной дорожки.
– Вот дерьмо, – пробормотала Брук себе под нос.
День был и так насыщен событиями. Теперь еще Эван вернулся на сцену? Сегодня им уже пришлось вызывать полицию. Он выбрал самое неподходящее время, тем более что все только что утряслось. Бассейн, полный водяных пистолетов, была опустошен, и между юными жителями Олтон-роуд и несколькими игривыми родителями, желавшими поучаствовать в процессе, разгорелась война. Грили работали на полную мощность, поднимая к небу клубы угольного дыма. Воздушные шары, привязанные к спинкам садовых стульев, придавали зеленому пейзажу яркости. Группы соседей непринужденно болтали друг с другом, все ели и пили (в основном пили) по мере того, как день клонился к вечеру.
То, что должно было стать идиллической сценой соседского веселья, окрасилось дурными предчувствиями, когда Эван осторожно проследовал по тупику и медленно въехал на подъездную дорожку своего бывшего дома.
– Что он здесь делает? – вслух удивилась Алекс. Школьный альбом Джерри свел на нет практически все затяжные последствия выпивки.
– Уиллоу где-нибудь поблизости? – спросила Брук с явным беспокойством, но Алекс скорее беспокоилась за Брук.
