– Мне нужна твоя помощь, но перед этим я должна кое в чем признаться. – Райли прочищает горло, как будто собирается сделать объявление. – Это я… я опознала в тебе школьного вандала. Я – причина, по которой тебя отстранили от занятий в прошлом году.
В голосе Райли слышно раскаяние, но однажды я видела ее игру в школьном спектакле, и она оказалась довольно хорошей актрисой. Тем не менее я все еще выгляжу удивленной, но это потому, что она действительно призналась в содеянном.
– Я не должна была этого делать, – продолжает она. – Я не хотела, чтобы у тебя возникли неприятности.
– Ну а что, по-твоему, должно было произойти? – раздраженно спрашиваю я.
– Не знаю, – признается она. – Наверное, я тогда не думала… или, по крайней мере, не думала о тебе.
Что ж, это больно, но любопытно.
– Хорошо, – киваю я. – Так зачем ты мне это рассказываешь?
– Я пытаюсь извиниться, Летти, понимаешь?! – На фарфорово-гладких щеках Райли появляются красные пятна. Мне кажется, она может заплакать.
– Говорят, будет проще, если использовать слова «прости меня», – предлагаю я.
– Прости меня, – повторяет Райли, опуская взгляд в пол.
Я позволяю Райли молча переживать дискомфорт в течение минуты, прежде чем снимаю ее с крючка – вроде как.
– Если быть до конца честной, я уже знала.
Райли оживляется от удивления:
– Как?
Я не собираюсь подставлять Дилана, чтобы объясниться, поэтому я придумываю другую версию:
– Единственной отличительной чертой на опубликованном снимке было родимое пятно на моем запястье. Никто никогда раньше не обсуждал его. Никто, кроме тебя. У тебя не было ни единого изъяна на теле, когда мы были детьми – и до сих пор нет, так что ты была необычайно зациклена на нем. Я подумала, что оно бросилось бы тебе в глаза. – Райли выглядит впечатленной, будто находится в присутствии великого детектива. – Но вернемся к сути. Почему ты донесла на меня?
Райли глубоко вздыхает, словно пытается избавиться от всех тяжелых ощущений, однако ее лицо сохраняет виноватое выражение.
– Мне нужна была рекомендация от мистера Джузеппе для поступления в колледж.
Мои брови взлетают вверх.
– Заместитель директора Джузеппе?
– Да, он довольно скуп на них. Я подумала, что если сдать ему «вандала», он, возможно, напишет мне рекомендацию.
Ее неубедительное оправдание вызывает у меня насмешку.
– Ты пожертвовала мной в средней школе ради своей популярности, и ты снова сделала это в старшей школе, но на этот раз ради бумажки. По крайней мере, я отстаивала правое дело. Ты думаешь только о себе – и так было всегда.
– Мне жаль, – произносит Райли умоляющим голосом.
– Ты знаешь, что у меня до сих пор сводит живот, когда я слышу слово «клуша»? И я испытываю иррациональный страх перед охранной сигнализацией каждый раз, когда выхожу из магазина. Ты ужасно вела себя со мной, Райли, абсолютно ужасно.
– Я знаю… знаю, – говорит она с искренним раскаянием в голосе. – Мне действительно жаль, Летти. Я была маленькой и глупой.
– Ты была не такой уж маленькой, когда объявила меня вандалом. – Я изображаю пантомиму, распыляя аэрозольную краску на воображаемой школьной двери.
Райли не знает, что на это ответить. Меня подмывает рассказать ей, насколько я была близка к тому, чтобы дать Джею зеленый свет для публикации ее фотографий с парнем-с-зонтиком, но мое здравомыслие берет верх.
– Я прошу тебя дать мне второй шанс! – умоляет Райли.
– Ты предала меня дважды. Почему я должна давать тебе шанс сделать это снова? – возражаю я, прищурившись. – В любом случае, что более важно, почему ты это сделала? Не донос – я это могу понять. Я спрашиваю, почему ты стала такой свирепой сукой по отношению ко мне в средней школе? Мы были друзьями! Лучшими друзьями!
Райли требуется мгновение, чтобы собраться с мыслями, как будто она готовится к какому-то важному признанию. И снова она опускает взгляд, избегая моего.
– Я завидовала.
Широко раскрытые глаза выдают мое изумление.
– Завидовала чему? Мне?! – Я указываю на себя и недоверчиво смеюсь. – У меня нет твоих денег, твоей внешности, твоих друзей. Чему тебе было завидовать?
– Твоей семье, – признается Райли. – Ты, твоя мама, твой папа – вы были такими… идеальными. А мои родители… они же все время ссорились. Здесь было тоскливо, и до сих пор так. Думаю, сейчас я к этому привыкла, но тогда я ненавидела каждую минуту, проведенную дома в такой атмосфере.
Я вспоминаю наши детские игры, в моем сознании возникают отголоски громких ссор, которые, очевидно, мучили Райли.
Слезы застилают ее глаза – криптонит для моей защиты.
– Я просто хотела того, что было у тебя, – счастливой, нормальной семьи, – говорит она дрожащим голосом.
Несмотря на то, что она умело затронула струны моего сердца, я все еще обижена и зла.
– В этом нет никакого смысла, – говорю я ей. – Ты хотела того, что было у меня, поэтому обращалась со мной, как с дерьмом? Как такое возможно? Это же разрушило нашу дружбу и сделало нас обеих несчастными.
– Я знаю, это было по-детски и глупо с моей стороны, – мямлит Райли.
Тяжелый вздох отпускает большую часть моих дурных ощущений. В любом случае, какой смысл зацикливаться на них?
