– Мне действительно жаль, что тебе приходится через это проходить, – говорю я после недолгого молчания.
Райли отмахивается от своих проблем, пожимая плечами.
– Всё так, как оно есть, и никак иначе. – Это может быть либо мудрым и житейским решением, либо тактикой избегания.
– Ты уверена насчет…
Мне не нужно заканчивать мысль, так как Райли выразительно кивает:
– Я сделала тест ДНК. Тот, который ищет предков и все такое прочее.
Беспристрастная Летти сказала бы что-нибудь саркастическое вроде: «В отличие от того теста ДНК, который выявляет духовное животное?», чувствительная Летти держит рот на замке.
– С чего ты вообще решила это делать? – интересуюсь я.
– Тиган делала это со своей мамой ради забавы, что-то вроде проекта по созданию генеалогического древа. И я подумала, что мы с мамой тоже должны это сделать.
Тиган – одна из моих бывших мучительниц, на самом деле та, которая прозвала меня Клушей Летти. Этот визит с каждой секундой становится все менее приятным.
– Как ты думаешь, твоя мама знает? Я имею в виду… если она знает, зачем ей проходить тест?
– Она и не хотела, – хмурится Райли. – Или, по крайней мере, она сказала, что достанет для нас наборы, но так и не сделала этого. Я думаю, она тянула время, потому что знала, что Эван не мой отец. Она, вероятно, надеялась, что я забуду об этом.
То есть теперь он просто «Эван»?
– Всякий раз, когда я заговаривала об этом, мама вела себя так, словно это вылетело у нее из головы. Чем больше она откладывала, тем любопытнее мне становилось… поэтому я сама заказала тест.
Родители просто не понимают этого. Чем больше они хотят, чтобы мы чего-то не делали, тем больше вероятность того, что мы это сделаем. Такое мышление прочно укоренилось в наших подростковых мозгах.
– Когда я получила результаты, казалось, они не имели смысла.
Райли протягивает мне свой телефон. На экране – отчет от компании под названием MyRoots. Я смотрю на круговую диаграмму, половина которой окрашена в красный цвет. Красная часть помечена как «Польша».
Думаю, я уловила мысль Райли. Томпсон – чаще всего английская фамилия, и Райли всегда говорила, что ее семья родом из Великобритании. Эта диаграмма утверждает иное.
– Я полагаю, у Эвана нет польских предков?
Райли качает головой:
– Мой отец по происхождению наполовину англичанин, наполовину ирландец. Семья моей мамы родом из Шотландии. Насколько я знаю.
В результатах есть упоминание о шотландских корнях, а также куча сообщений, указывающих на то, что у Райли низкая вероятность серьезных генетических заболеваний.
Хорошо.
– Прокрути вниз, – советует Райли. – Это еще не все.
«Еще не все» подразумевало таблицу общих родственников. Многие из перечисленных считались четвероюродными и пятиюродными, то есть теми, у кого общая ДНК составляет не менее 5 сМ (сантиморганов) идентичной ДНК. Я не могу сказать, знакома ли Райли с геномикой, из которой состоит этот отчет, но ей не требуются особые знания для понимания, что означает слово «двоюродный брат». Отчет длинный и немного ошеломляющий, но я не вижу ничего, что четко указывало бы на близкого родственника или биологического отца Райли.
– Здесь есть родственники, о которых я никогда не слышала. Я, конечно, не узнаю ни одного из этих польских имен. Я думаю, мне следует попытаться связаться с кем-нибудь из них… Я хочу найти своего настоящего отца.
Я снова съеживаюсь, потому что мне жаль Эвана. Плевок в трубочку каким-то образом свел на нет его родительский статус. Я думаю о своем собственном отце. Я никогда не смогла бы сбросить со счетов его роль и влияние, основываясь на каком-то отчете.
– Но так-то Эван все еще твой отец, – говорю я ей. – Несмотря ни на что.
– Ты знаешь, что я имею в виду. – Голос Райли звучит довольно решительно. – Я хочу найти человека, ответственного за мое рождение.
– Как насчет того, чтобы спросить у мамы?
Райли отмахивается от этого.
– Моя мама сейчас безумно ранима. Я не хочу усугублять ситуацию.
Это понятно. Но еще не совсем понятно, что здесь делаю я.
– Рай, что ты хотела мне рассказать?
Мне нужно, чтобы она перешла к делу. Точнее, мне нужно скорее приступить к домашнему заданию по математике.
– Ты самый умный человек, которого я знаю, – говорит она мне.
Я польщена – немного.
– Спасибо, но в школе много детей, которые умнее меня, – возражаю я.
Это не ложь, если предположить, что «много» – это около шести. Может быть, семь.
– Да, но ты самый умный человек, которого я хорошо знаю, – настаивает она.
«
– Чего ты хочешь от меня, Рай? Почему я вообще здесь? – Часть меня хочет выйти за дверь прежде, чем у нее появится шанс ответить. Однако я сочувствую Райли. Она совершала ошибки, но я тоже. Может быть, мы все заслуживаем второго, а иногда и третьего шанса. – Дай угадаю, – говорю я. – Ты хочешь, чтобы я помогла тебе найти твоего биологического отца?
Лицо Райли озаряется.
Я слабо улыбаюсь в ответ, но в глубине души думаю: «Во что я себя втягиваю?..»
Глава 23
