Бобрикова тошнило от всего этого, но тем не менее он считал, что так будет надежнее, учитывая тот немаловажный факт, что волею судьбы ему приходилось сидеть на двух стульях: делать карьеру в банке и шпионить на ФСБ.
С каждым днем такая жизнь доставляла ему все больше и больше душевных терзаний. Он чувствовал себя полнейшим ничтожеством и в то же время не находил в себе сил, чтобы порвать крепнущую паутину.
Бобриков пребывал в западне, и он отчетливо понимал, что стоит ему неловко дернуться, допустить какую-нибудь ошибку – и вся его карьера полетит в тартарары или, что еще хуже, его прибьют в какой-нибудь подворотне, и никто ничего не узнает.
Такого понятия, как «официант», в «Бостоне» не существовало. Был только ленивый бармен, который неторопливо обслуживал желающих выпить и неохотно отвечал на вопросы.
Подойдя к барной стойке, Олег, стараясь перекричать телевизор, в котором бушевал стадион во время футбольного матча, заказал себе бутылку пива и пакетик сухариков со вкусом красной икры.
У барной стойки вечно толкались и куда-то спешили недовольные и крикливые посетители. Бобриков не горел желанием толкаться локтями, поэтому, получив свой заказ, поспешил убраться за свой столик и принялся цедить пиво, с тоской поглядывая на вход в «Бостон» и мысленно используя ненормативную лексику в адрес агента ФСБ, который заставлял его ждать, хотя обычно случалось наоборот: опаздывал Бобриков.
Сидя за своим столиком, Олег похрустывал сухариками и время от времени кашлял от раздражавшего глотку сигаретного дыма.
Устав следить за входом, Бобриков посмотрел в окно, размышляя о своих несладких карьерных перспективах.
Рядом кто-то плюхнулся. Олег вздрогнул.
– Холодно сегодня, – сказал мужчина в черном пуховике.
– Мне тепло, – неприязненно ответил Бобриков и вновь отхлебнул из бокала пива, которое в этот вечер казалось ему очень крепким.
– Какие новости? – поинтересовался агент, глядя куда-то в сторону, словно никогда не был знаком с Олегом и по привычке разговаривал сам с собой.
– Ничего особенного, – устало вздохнул Бобриков. – Работаю в прежнем режиме.
– Мне нужны новые сведения и документы.
Бобриков так посмотрел на агента ФСБ, словно тот был наивным ребенком и порол глупую чушь.
– Вы хотите новых сведений, но даже не можете обеспечить мою безопасность. Тем более все достается вам бесплатно. Мне нужны гарантии. И деньги тоже. – Спьяну Бобриков расхрабрился и решительно заявил о своих требованиях, о которых в трезвом состоянии не осмеливался и заикнуться.
– Олег, кажется, мы уже обсуждали этот вопрос, – деликатно напомнил агент ФСБ. – Ты должен понимать, что не все сразу можно сделать.
– Вы давно кормите меня завтраками, – с нажимом ответил Олег, стукнув по столу кулаком.
Впрочем, на его возмутительный жест никто не обратил внимания. Посетителям «Бостона» было не привыкать и к более шумным и энергичным разборкам.
– Ты хочешь сорвать всю нашу работу? Разрушить все то, что мы так тщательно выстраивали на протяжении последних двух лет? Ты хоть соображаешь, что делаешь?
Агент ФСБ методично прессовал Бобрикова по знакомым ему методикам, стараясь сровнять своего информатора с плинтусом.
– Когда вы гарантируете мою безопасность – я принесу вам такую информацию, что вы закачаетесь, – пообещал Бобриков, сделав жадный глоток пива.
– У тебя что-то есть? – оживился агент ФСБ. – Оперативную информацию не стоит задерживать. Если упустить нужный момент, то она потеряет весь смысл и может случиться непоправимое, то, что мы обязаны были предотвратить…
Бобриков только скривился, выслушивая очередной риторический пассаж. Его раздражали эти россказни и привычные обещания золотых гор, когда за свои сведения, добываемые с таким колоссальным риском, он не получил ни копейки и шарахался от каждой тени в темное время суток. Осознание того, что о его двойной жизни в любой момент может узнать Константин Павлович, делало существование Бобрикова невыносимым.
Допив пиво, Бобриков поднялся из-за стола.
– У вашей конторы еще есть время подумать, – обратился он к агенту ФСБ. – Только прошу вас, не затягивайте. Промедление может стоить вам весьма ценных сведений. Эксклюзивных, так сказать.
Он видел, как алчно загорелись глаза у представителя влиятельной государственной структуры, одно упоминание которой повергает рядового обывателя в трепет.
«Вот сыч! – недовольно подумал про себя Бобриков. – Небось уже размечтался, как присвоит себе мой успех, как его за это наградят… Могу ли я быть уверен в том, что информация попадет в нужные руки? Он запросто может перепродать ее тому же Константину Павловичу».
Разговор с агентом ФСБ, который ловил рыбку в мутной воде, оставил после себя тягостное впечатление. Как обычно, он не стал ничего конкретного обещать и хоть что-то гарантировать, используя Бобрикова как затычку в бочке своих проблем.
