Продиктовав адрес, Бобриков ощутил новый приступ тревоги, вспомнив, что у него в квартире вот уже которую неделю не убрано и там царит форменный бардак. Не лучшая обстановка для встречи с девушкой, но ничего не поделаешь.
Он не спросил, чему будет посвящен их разговор, но интуитивно чувствовал, что все будет крутиться вокруг Константина Павловича.
«Может, и она завербована ФСБ? – мелькнуло подозрение у Бобрикова. – Или это у меня началась паранойя? Какого хрена ей действовать напролом? Работай она на ФСБ, однозначно не стала бы себя так вести».
Успокоив себя рассуждениями подобного рода, Олег расплатился с водителем и махнул рукой, услышав, что у того нет сдачи.
Сильно хлопнув неплотно закрывавшейся дверцей, он повернулся спиной к автомобилю. Затарахтев, машина исчезла в арке, и Олег остался один во дворе, озираясь с таким видом, словно был здесь впервые.
Он решил дождаться Марины на улице, подумав о том, что, возможно, ему не придется приглашать ее в свою захламленную квартиру.
Ждать долго не пришлось. Едва он успел описать круг по двору, как из той же арки, где не так давно исчезла машина, появилась Марина в светлом плаще. Заметив Бобрикова, она слабо и грустно улыбнулась, словно возлагала на него последние надежды.
Олег неуютно поежился, ощутив значительный дискомфорт. Его смутила эта улыбка, и он подумал, что после всех этих призывных взглядов, улыбок и жестов всегда чувствует себя не в своей тарелке, поскольку не понимает, чем заслужил такое благожелательное отношение.
Подойдя к Олегу, девушка, ни слова не говоря, уткнулась лицом в грудь в Бобрикова и зарыдала. Тот потерял всякое понимание насчет того, как нужно себя вести.
– Что случилось? – растерянно спросил он, понимая, что случилось нечто серьезное.
Сквозь рыдания прорывались некие возгласы и плохо разборчивые слова. Бобриков стоял как столб, покорно обнимая Марину, которой нужно было утешиться в чьих-то объятиях.
Олег забеспокоился, подумав, что все же не стоит так стоять посреди двора и привлекать чужое внимание. Мало ли кто их здесь увидит, да и не стоит играть с судьбой в злые шутки перед скорым отъездом.
– Марина, не надо… Не надо плакать, – неуверенно сказал Бобриков, которому не приходилось еще успокаивать плачущих женщин.
Марина тем временем зарыдала еще сильнее, и Бобриков, продолжая чувствовать себя крайне неловко, полез в карман за носовым платком.
По лицу девушки уже поплыла тушь, и Марина стала похожа на девушку легкого поведения, обиженную хамоватым клиентом.
Олегу пришлось торчать во дворе еще добрых десять минут, прежде чем девушка кое-как успокоилась и согласилась подняться с ним наверх, в квартиру.
– Ты такой добрый, Олег…
Бобрикову понравилось, что она назвала его на «ты». Такое обращение говорило о том, что Марина ему доверяет.
Олег галантно распахнул перед ней дверь подъезда, откуда пахнуло затхлым воздухом, пропитанным запахом дешевого алкоголя и мочеиспусканий здешних пьяниц.
– У меня сейчас страшный беспорядок, – словно извиняясь, предупредил Марину Бобриков, глядя куда-то в сторону.
– Для меня это не имеет никакого значения, – отрешенно сказала Марина и тяжело вздохнула, словно за пару мгновений рухнула вся ее жизнь.
– Все будет хорошо, – самоуверенно заявил Бобриков в духе лучших шарлатанов-психологов или бизнес-тренеров.
Олег немного успокоился только после того, как за ними лязгнули двери лифта. Он нажал изрядно сплющенную кнопку седьмого этажа, и лифт поехал вверх, гудя натянутыми тросами.
Бобриков мельком бросал утешительные взгляды на блондинку, стараясь не смотреть ей прямо в глаза, потому что очень сильно смущался и ощущал, как на него волной накатывает паническая тревога. Пускай у нее поплыла косметика, зато туго стянутый на тонкой талии плащ заманчиво топорщился вверху, заставляя думать о прелестях, которые под ним прятались. Также от внимания Олега не укрылся ее пронзительный взгляд. Сведя все свои наблюдения воедино, он понял, что втрескался в нее по уши.
«Стыдно вести такую красивую девушку в свою холостяцкую берлогу, – размышлял Бобриков, пока лифт медленно поднимался. – У меня там жуть какой беспорядок. Ничего не убрано, все в пыли. Я уже не помню, когда последний раз вытирал пыль. И тут на тебе, как все не вовремя. Вечно непруха какая-то. Как только собрался отсюда сваливать, подворачивается такая девушка. С одной стороны, нужно уезжать поскорее, а с другой – не очень-то и хочется. Может, хоть чуточку, но я ей нравлюсь?»
Словно читая его мысли, Марина грустно улыбнулась и спросила:
– Я, наверно, страшная сейчас?
Двери лифта открылись с неприятным скрежетом.
– Да нет же. Все в порядке. Умоешься, и все будет хорошо.
– Ах, Олег! – девушка снова заплакала, закрыв лицо руками. – Хорошо уже не будет. Он обманул меня и хотел надо мной надругаться!
Бобриков мысленно обругал себя за неуверенность и снова обнял ее, ожидая, пока Марина перестанет плакать.
– Я тебе все объясню, Олежек. Только мне нужно привести себя в порядок и немного успокоиться.
