— И кстати, — добавляю я, — не верю, что тебе не хотелось видеть меня голой. Не знаю, как у тебя получилось соврать так убедительно или вы просто мухлюете со своими приборами, но я не верю.
Он снова становится серьёзным.
— На твоём месте я бы не продолжал этот разговор. Не думаю, что ты справишься с разочарованием.
Я скрежещу зубами. Уже сама не переношу даже звук его голоса. Делаю прощальный жест и ухожу в сторону, откуда пришла.
— Хейвен.
— Чего тебе ещё? — рычу я.
Он отталкивается от стены и идёт ко мне неторопливой походкой.
— Подумай. Что лучше: тот, кто не предупреждает тебя об опасной игре и потом из-за чувства вины останавливает её? Или тот, кто сразу говорит о риске и советует не ввязываться? — бормочет он.
Он возвышается надо мной, склонив голову так, чтобы смотреть прямо в глаза. Его зрачки — омут серой магнетики. И именно в этой близости я понимаю, почему прибор показал ложь, когда я сказала, будто в нём нет ничего, что мне нравится. У него потрясающие глаза.
— Молчание — знак согласия, — бурчит он. — Хорошенько думай над своими выборами, Хейвен. Одного золотого яблока хватило, чтобы разжечь Троянскую войну. Совсем немного нужно, чтобы оказаться в дерьме.
При чём здесь теперь война?
И как так вышло, что роли поменялись? Это ведь я собиралась уйти, оставив его одного. А теперь уже он разворачивается и уходит, подставив мне спину.
— Если я приму вызов Афины, — кричу ему вслед, — и игра обернётся для меня катастрофой… ты остановишь её?
Он не колеблется ни секунды.
— Нет.
Глава 6
Самый солнечный из богов
Барабаню пальцами правой руки по бедру, стоя в очереди к стойке кафетерия. Глаза прикованы к входным дверям. Как и у всех здесь, впрочем. Только никто не признается.
Уже два дня Лайвли появляются здесь порознь. Афродита и Гермес — вместе. Хайдес — один. Я даже пробовала подойти к нему, но ещё до того, как успела придвинуть стул, он выгнал меня.
А вот Афины и Аполлона вообще не видно. Никто их не встречал в Йеле со дня открытия Игр.
— Может, они подрались, — говорит Лиам. — И один убил другого.
— Это довольно тупая гипотеза, Лиам, — отвечает Джек, разглядывая витрину с сэндвичами.
— А по-моему, тупо, что Земля вращается вокруг Солнца, а не наоборот, — парирует он. — Вы разве не считаете? Почему Земля должна делать всю работу? Только потому, что она женщина, а Солнце мужчина? Ей и так приходится вертеться вокруг своей оси, зачем заставлять ещё и кружить вокруг Солнца?
Я не могу не уставиться на него. В голосе — чистое изумление:
— Удивительно слышать это именно от тебя.
Лиам долго смотрит на меня, серьёзно кивает. Потом вскакивает:
— А вы заметили мою футболку? Я купил её у бездомного в Мадриде три года назад. Жаль, он оказался наркоманом. И в аэропорту на меня набросились собаки — на ткани ещё остались следы кокаина. — Он вздыхает. — Наверное, стоило постирать.
Я прыскаю. Джек явно давится смехом, только чтобы не поощрять Лиама в его бреднях. Очередь двигается, и вот уже почти наш черёд.
— О, смотри, — оживляется моя соседка по комнате. — Есть любимый сэндвич Ньюта: курица, салат и помидоры. Возьму ему.
Лиам что-то отвечает, но я вываливаюсь из разговора на пару секунд. Улыбаюсь про себя, понимая, что даже я не знаю, какой сэндвич любит мой брат. А Джек — знает. Надеюсь, это не тот случай, когда «друзья слишком близкие, чтобы остаться просто друзьями».
И тут двери кафетерия распахиваются, и в зал заходят пятеро. Все Лайвли. Хайдес, Гермес, Афродита, Аполлон и Афина.
Первые трое занимают места. Когда Аполлон придвигает стул рядом с Хайдесом, Афина его останавливает. Брат и сестра в упор смотрят друг на друга, и кажется, будто вся комната перестала дышать, лишь бы не пропустить хоть одно движение.
Афродита тянется к сестре и что-то шепчет, но Афина даже не моргает. Лишь качает головой. Аполлон не возражает, не злится, ничего. Просто проходит мимо и ищет себе другой столик. Садится за свободный столик на четверых у стены, скрестив руки.
Мой взгляд тут же ловит серые глаза Хайдеса. Он уже смотрит на меня. Я хмурю брови в немом вопросе. Он пожимает плечами и снова отворачивается, как делал все последние два дня.
— Она выгнала Аполлона со своего стола! — шипит Лиам. Достаёт из заднего кармана кошелёк. — Какая мощь! Сегодня же напишу ей ещё одно стихотворение.
— А мне его жалко, — бормочу. Не могу оторвать глаз от того, как он сидит один. Но наступает наша очередь, и я возвращаю внимание к кассе. И всё же замечаю взгляд Хайдеса, который изучает меня. Его глаза метаются от меня к Аполлону и обратно.
Я решаю не обращать внимания. Я ему ничего не должна. И все уже прекрасно поняли, что Аполлон мне симпатичен. Поэтому я беру себе сэндвич и заодно — сэндвич и яблоко для него.
