— Какого чёрта ты тут делаешь? Кто вообще позволил тебе ночевать у нас?
Её взгляд ускользает мимо меня — и я прекрасно знаю, на ком он остановился. Оборачиваюсь: Аполлон, отлипнув от стены, слегка улыбается.
— Может, это был я.
— «Может»?
— Да, это был я, — подтверждает. — Я привёл её сюда после игр, сделал ей ромашковый чай, подождал, пока успокоится. Потом вышел в ванную, а когда вернулся… она уже спала.
— Я не храплю! — тут же возмущается Хейвен, сев на диване.
— Храпишь, — отвечаем мы одновременно: я, Аполлон и даже Гермес, высунувшийся из ванной.
Хейвен опускает голову и качает ею. Встаёт — и только теперь доходит до неё, что ночь она провела у нас в комнате. Рыжие волосы — в полный беспорядок, но она даже не проверяет отражение.
Я смотрю на часы.
— Тебе лучше уйти. Пока твой рыцарь Лиам не приперся устраивать цирк.
Она закатывает глаза. Аполлон, наоборот, готов предложить ей кофе — вижу по лицу. Он всегда такой: вежливый со всеми подряд. Не знаю, это природа или жажда выглядеть героем, но меня это бесит. Я с удовольствием врезал бы ему.
Хейвен открывает рот, чтобы возразить, но в этот момент распахивается дверь моей спальни. Входит вчерашняя — та, с которой я провёл ночь. И даже не сочла нужным одеться как следует.
— Привет, — кидает всем. Замирает на Хейвен. — Ты та, что сняла лифчик в театре?
— А ты та, что?.. — начинает Хейвен.
О нет. Только не это.
Незнакомка поворачивает на меня карие глаза.
— Та, что трахалась с Хайдесом этой ночью.
Я знал.
Теперь на мне три пары глаз. Четыре, если считать Гермеса, который высунулся из ванной с дезодорантом в руке и замер с поднятой рукой.
Я разрываю тишину:
— Напомни, как тебя зовут?
Ошибка. Вопрос, которого следовало избежать. Ей это не нравится: лицо заливается краской, и я понимаю, что невольно унизил её. Ну а чего она ждала? Что я потащу её под венец только потому, что довёл её до оргазма четыре раза подряд?
— Эдри, — шипит она, проходя мимо. Толкает меня плечом, даже не больно, и замирает у двери, с одной ногой уже в коридоре. — И не «Хейвен», как ты назвал меня сегодня утром.
Я опускаю взгляд в пол. Чёрт. Сам виноват. Заслужил. Но, блядь… блядь.
Молюсь, чтобы момент пролетел быстро и никто не стал задавать лишних вопросов.
— Дива, — Гермес оказывается прямо передо мной, я даже не заметил, как он подошёл. — Ты назвал её «Хейвен»?
Стараюсь не встречаться с разноцветными глазами, что сверлят меня, требуя ответа.
— Она лежала ко мне спиной. Волосы такие же, как у Хейвен. Я спросил «Хейвен?» с вопросительной интонацией. На секунду подумал, что это она.
Тишина.
А потом — смех. Всё громче, срывающийся в истерику.
— Что? Ты реально подумал, что я — это я пришла переспать с тобой?!
Могла бы обойтись без этого оскорблённого тона. Любой бы захотел переспать со мной. Я сам бы переспал с собой.
Я выдыхаю и втыкаю взгляд в её глаза. Получается: Хейвен дёргается, будто я приставил к её виску пистолет.
— Почему бы тебе не убраться отсюда?
— Не нужно с ней так обращаться, — вмешивается Аполлон.
Гермес тут же встаёт между мной и братом, словно читает мои мысли. Да, мне действительно хочется заехать кулаком ему в лицо.
— Парни, спокойно.
Я скользну взглядом вниз, на девицу у двери, и цежу сквозь зубы:
— Может, оденешься уже? Во имя Бога.
Гермес делает вид, что не слышит. Обращается к Хейвен с улыбкой:
— Малышка, можешь оставаться сколько захочешь. Не слушай его.
Но Хейвен, видимо, такая же с перепадами, как и я. Её лицо каменеет.
— Нет, он прав. Мне пора. Не хочу тратить время на того, кто ради бреда о всесилии устраивает побоища.
— Это ты сейчас обо мне? — протягиваю медленно, почти с рыком.
— Вроде бы очевидно, — бурчит Гермес.
— Это был риторический вопрос.
Всё моё внимание на Хейвен. Только потому, что она смотрит на меня, как на убийцу, как на самое мерзкое существо на земле. Я не принимаю этот взгляд. И уж точно — не от неё. От неё, которая ни хрена не понимает ни обо мне, ни о моих играх. От неё, которая лезет туда, куда я прямо сказал не соваться, а потом жалуется, что увиденное пугает или разочаровывает. Я же предупреждал. Сказал держаться подальше. Не моя проблема, если её нежное сердечко не выдерживает пары ударов.
Она больше ничего не добавляет. Улыбается Аполлону мягко, благодарит его и Гермеса за гостеприимство и скользит мимо меня, не проронив ни слова.
Я остаюсь стоять, вслушиваясь в звук захлопнувшейся двери. Даже когда он стихает, эхо будто гремит в моей голове.
Я матерюсь вслух и стремительно врываюсь обратно в спальню. Хватаю первую попавшуюся футболку, натягиваю через голову, затем чёрные «Конверсы» и вылетаю в коридор.
Догнать Хейвен легко. Она тащится, как хромой ленивец, и с этим хаосом на голове выделяется издалека.
Я хватаю её за плечо, она вздрагивает и пытается двинуть мне локтем. Когда оборачивается и видит, что это я, морщится с отвращением:
— Чего тебе ещё?
— Не смей меня судить.
