— Значит, катись из моей комнаты. Быстро. — Не оставляю ей шанса возразить, захлопываю дверь за собой.
Где-то рядом уже слышны голоса Гермеса и Аполлона, но слов я не разбираю. Голова раскалывается, веки слипаются.
И вдруг прямо передо мной возникает Гермес — с кофеваркой в руках и голый по пояс.
— Доброе утро, Дива, — ухмыляется он так, что меня передёргивает. — Ну что, сладко спалось? — добавляет уже вполголоса.
Я щурюсь.
— Ты чего шепчешь?
— Чтобы не разбудить Хейвен, — отвечает он.
Замираю. Я схожу с ума? Или он и правда произнёс её имя? И почему, к чёрту, она должна спать здесь?
Из-за его спины появляется Аполлон, идеально собранный, как всегда, с чашкой в руке. Он молча указывает за мою спину.
Я оборачиваюсь — и сердце выскакивает из груди.
Она здесь. Хейвен.
Растянулась на диване, укрытая моим синим пледом. Одна рука под головой, рот приоткрыт. И чуть слышное похрапывание.
— Какого чёрта она здесь делает? — срываюсь на шёпот.
Гермес наставляет на меня палец:
— О, смотри-ка, стараешься не разбудить её? Как мило.
— Господи, — срываюсь уже громче.
Оба — и Гермес, и Аполлон — подносят пальцы к губам:
— Тсс!
Я снова смотрю на Хейвен. Сон у неё явно тяжёлый — не шелохнулась.
— Да что вам вообще до того, проснётся она или нет? Что она здесь делает? Ей не место в этой комнате. Кто её привёл? Кто оставил? И почему, чёрт возьми, это моё одеяло?!
Гермес отступает, делая глоток кофе.
— Успокойся, Хайдес. Мы же не притащили в комнату Усаму бен Ладена. Это всего лишь Хейвен.
Мне не нравится, как они себя ведут. И ещё больше не нравится, как они о ней говорят. Будто она им… почти друг. Будто они привыкают к её присутствию.
Я подхожу к дивану, не споря больше. С Гермесом спорить — всё равно что объяснять новорождённому, зачем не стоит срать в подгузник. Бесполезно: всё равно будет.
Нехотя щипаю Хейвен за руку. Ноль реакции. Ещё один — то же самое. Тогда дёргаю за прядь волос — и получаю хоть что-то: она недовольно бормочет и переворачивается на бок. И я едва не смеюсь. Смешная. Абсолютно нелепая.
И вот уже тонкая струйка слюны стекает из её приоткрытого рта. Я опускаюсь на колени перед диваном, оказываясь с ней на одном уровне.
— Ты слюнявишь. Отвратительно, — шепчу ей в лицо.
Клянусь, угол её губ чуть дрогнул, будто в усмешке, но я не уверен. Судя по последним минутам, она бы не проснулась, даже если бы я подорвал гранату прямо в этой комнате.
Я опускаю взгляд, позволяя себе рассмотреть её внимательнее. Вчерашний вечер помню смутно, но помню белый свитер, в котором она была. Сейчас на ней только чёрная майка, явно слишком широкая: открывает добрый кусок кружевного лифчика. Косо оглянувшись, чтобы убедиться, что братья не смотрят, я поддеваю бретельку пальцами и подтягиваю её обратно, прикрывая всё.
И это её даже не будит. Невероятно.
Я стою, скрестив руки, сверлю её взглядом. Может, тело почувствует моё упорное присутствие и вытолкнет её из сна.
— Хайдес, ты что, с ума сошёл? — доносится голос Гермеса.
— Не твоё дело, — бурчу, не отрываясь.
Указательным пальцем нажимаю ей на лоб, чуть отталкивая голову назад.
— Ты как ребёнок, — продолжает Гермес. — Оставь её в покое.
— С каких это пор она тебя так заботит? — огрызаюсь громче, чем собирался.
Хейвен мычит во сне.
Мы с Гермесом замираем.
— Похоже, у нас тут свинья, которая храпит на диване, — комментирую я.
Гермес прыскает и, наконец, уходит, оставляя меня в покое. Но я остро чувствую взгляд Аполлона: он в кухонном углу, делает вид, что меня не замечает.
Я начинаю раздражаться. Дам ей ещё пять минут, а потом подниму силком. Так решил. И заодно выкину из своей кровати ту девицу, чьё имя до сих пор не вспоминается.
— Ты прекратишь уже пялиться? — бормочет Хейвен, не открывая глаз.
От неожиданности я чуть не падаю. Отстраняюсь, как раз в тот момент, когда её разноцветные глаза цепляют меня. Никогда не говорил ей этого, но это первые гетерохромные глаза, что я вижу. Красивые, чёрт возьми. Хотел бы иметь такие сам.
— Наконец-то, — выдыхаю.
— «Наконец-то» что?
— Проснулась. Проваливай, — приказываю.
Моя грубость её не задевает. Она лениво потягивается, как кошка.
— И тебе доброе утро.
— Ты знаешь, что слюнявишь во сне? — пытаюсь её задеть. — И хрюкаешь, как свинья на бойне.
Она смотрит на меня пустым взглядом. Потом поднимает бровь — и я понимаю, что сейчас прилетит.
— Ах да? А выглядел ты куда более увлечённым, когда подтягивал мне майку, чтобы прикрыть.
Я резко отвожу глаза и поднимаюсь.
— Это моё одеяло, — выпаливаю первое, что приходит в голову.
Она гладит ткань рукой и улыбается.
— Правда? Ну спасибо. Оно и правда мягкое, и пахнет приятно. Но ночью стало жарко, пришлось снять свитер.
Я замечаю белый свитер у её ног, подбираю и швыряю ей в лицо. Попадаю точно. Ткань повисает у неё на голове, и мне приходится закусить щёку, чтобы не заржать.
Хейвен сбрасывает свитер и натягивает обратно, фыркая.
— Ты ненавидишь меня настолько, что не можешь вынести даже того, что я сплю на диване?
Вопрос возвращает меня к тому, что я хотел спросить Гермеса, и так и не получил ответа.
