Дверь кабинета кулинарного клуба открыта. Свет внутри горит. Чем ближе подхожу, тем отчётливее слышу шаги Хайдеса и звук того, чем бы он ни занимался.
— Привет.
Он оборачивается. Стоит у пустого стола. На дальнем краю — деревянный ящик с чем-то, что я не распознаю: цвета, формы.
— Привет, — отвечает спустя миг. — Закрой дверь на ключ.
Я так возбуждена, что, если бы сердце могло выскочить, оно уже размазалось бы по стене. Я послушно поворачиваю ключ. Выходит, дольше обычного: руки дрожат, и я сцепляю их, чтобы унять.
Хайдес ждёт. Он облокотился на стол и кивает на параллельный, пустой. Поверхность чистая — та самая, где Аполлон замешивал тесто для моего шоколадного торта.
— Садись.
Я снова делаю, как он говорит. Запрыгиваю. Ноги не достают до пола, и я болтаю ими, как ребёнок. Хайдес смотрит на это с маленькой улыбкой, но тут же берёт себя в руки. Из заднего кармана джинсов он вытаскивает кусок чёрной ткани.
Повязка на глаза.
Он медленно подходит и встаёт между моими ногами — как в ту ночь на Хэллоуин в кафетерии. На этот раз никаких зёрен граната. Завязывает повязку, но оставляет её на лбу.
— Ничего опасного, если ты об этом.
— Ещё чего. Я ничего не боюсь.
Я избегаю его взгляда. Слышу, как он впивается глазами.
— Можно опустить повязку, Хейвен? — шепчет.
— Да, — заикаюсь как идиотка. Нужно собраться. Это игра. А в игры играть я умею.
Чёрная ткань опускается на глаза — и мир исчезает. Хайдес отходит, что-то шарит, потом возвращается передо мной. Колени упираются в его бёдра.
— Игра на вкусы, — говорит. — У меня тут необычные фрукты. Будешь называть их. Сначала — на вкус, потом пойдём дальше… другими методами.
Я едва не захлёбываюсь слюной. Откашливаюсь как ни в чём не бывало и киваю, не в силах вымолвить ни слова.
— Открой рот.
Я приоткрываю губы, но вместо того, чтобы вложить что-то внутрь, Хайдес проводит плодом по нижней губе. Поверхность шероховатая. Я беру инициативу — откусываю. Во рту — сладость, как у клубники, а когда глотаю — тянет ананасом. Я морщу лоб, Хайдес тихо посмеивается. Сдаюсь сразу:
— Что это?
— Белая клубника. Из Чили. На вкус как обычная клубника, но с ананасным послевкусием. Чувствуешь?
— Да. Вкусная.
Жду следующий. Кончиками пальцев барабаню по столешнице, на которой сижу. Если срочно не успокоюсь — сердце взорвётся.
Вдруг его ладонь ложится мне на основание шеи и скользит вокруг. Он наклоняет мою голову, и горячее дыхание касается кожи.
— Этот ты могла бы узнать по форме. Но пользоваться ничем, кроме рта, запрещено, так что придётся выкручиваться, Хейвен.
Что-то влажное упирается в мои губы. Я высовываю кончик языка и обвожу края плода. Хайдес двигает его, чтобы я ощутила весь контур и сложила картинку. Грани ровные и сходятся в несколько острых кончиков. Похоже на звезду. Он отводит плод. Палец несколько раз проводит по моим губам и исчезает. Слышно, как он втягивает сок. Я снова не угадываю.
— В некоторых странах его зовут «звёздный фрукт». Настоящее имя — карамбола. Обычно идёт как украшение, но по вкусу неплох, — поясняет он хрипло, и я отдала бы что угодно, чтобы сорвать повязку и увидеть его лицо сейчас.
Зато я точно знаю: я проигрываю. Дышу слишком часто и не могу это скрыть, тем более — сбить ритм. Жар пробегает по каждой клеточке, щеки наверняка пылают. Надо срочно отыгрываться.
К третьему раунду я поднимаю ладонь вверх — немой запрос. Предвосхищаю возражение:
— Знаю, руками нельзя. Доверься мне.
Хайдес колеблется, но кивает. Я не щупаю форму — вместо этого свободной рукой тянусь вперёд и упираюсь в его грудь. Провожу выше, к шее, притягиваю его. Ведя как могу, провожу плодом по его коже. Когда уверена, что оставила заметный след, кладу фрукт рядом на стол.
Тянусь к нему лицом. Руками цепляюсь за его плечи и касаюсь губами основания горла. Хайдес вздрагивает. Эта реакция даёт недостающую смелость довести задумку до конца.
Я высовываю язык и провожу им по всей длине его шеи. Увожу вправо — пока не ловлю другой вкус. Вкус еды, которую я намеренно «пометила для себя». Пробую шире, приоткрывая рот, позволяя языку лизнуть. Сладость смешивается со вкусом Хайдеса — и это сочетание превосходит всё, чего я ждала.
Он замирает, словно парализованный. А потом с его губ срывается стон — удовольствие, смешанное с болью. Стон, который дарит мне безусловную победу. Стон, который я хочу услышать ещё раз.
— Кажется, от фрукта не осталось ни следа, — шепчет он на выдохе, не забывая о своей заносчивости. — Понравилось?
Я медленно отстраняюсь — и сдёргиваю повязку вниз. Делаю это внезапно: Хайдес не успевает собраться. В его глазах — самый безумный голод из тех, что я когда-либо видела. Никто никогда так на меня не смотрел. Это новое и страшное чувство — будто несёшься сто восемьдесят в темноту. Там будет стена? Или ещё дорога?
— Потерял дар речи? — спрашиваю невинно.
Он вымучивает ухмылку:
— Знаю, ты думаешь, что выиграла. Но нет. Есть финальный раунд. И, поверь, ты проиграешь.
Он оборачивается за последним фруктом, но я окликаю:
— Ты не сказал, как назывался…
— К чёрту названия, Хейвен, — резко перебивает. — Мне плевать.
