Она меня и не слышит. Я за ней. И всё так медленно стало происходить. Будто время остановилось. В зале на полу лежит Андрей, собирает с дочей домик из деревянных кубиков. Мама осторожно подошла к нему. А я остановился в дверном проёме и стал наблюдать. Маму замечает сестрёнка и улыбается.
– Мама!
Смотрит на неё. Андрей же, будто не замечая происходящего, продолжает собирать домик. Тут мама выгибает руку с шампуром. Обхватывает его двумя руками, размахивается. Я начинаю осознавать происходящее. Во мне моментально зарождаются страх и ужас. Всё это происходит на моих и сестрёнкиных глазах. Мама зверски втыкает шампур в спину лежащему Андрею. Света встаёт на ноги и начинает звонко, истерически кричать:
– А-а-а-а… Ма-ама-а…
Я от увиденного одеревенел. Андрей сделал глубокий захлёбывающийся выдох:
– А-а-э-э…
Повернулся на бок, поджал колени и начал руками упираться в пол. Приподнял голову и со слезами маме сказал:
– Настя, мне больно…
А я смотрю: у него из груди торчит наконечник шампура и, стекая, капает на пол алая кровь. И тут я прихожу в себя от истерического крика сестрёнки. Я кинулся к ней, беру её за руку, а затем и к стоящей маме, тоже её хватаю – и бегом из квартиры. Ужас! Дверь закрыта. Мы стали искать ключи на вешалке. Андрей за это время встал на ноги и пошёл к нам. О-о-о боже, с ноги на ногу, насквозь проткнутый шампуром, он приближается. Света, глядя на своего отца, опять же начала истерически кричать. Ключи нашлись! Мама трясущими руками открывает дверь, и быстро мы выбегаем на площадку. Я со Светой на улицу, но мама нас остановила, сказав:
– Ключи! Я ключи оставила…
Упирается в дверь и начинает её держать. Мы со Светой стали маме помогать. Тут мощный удар в дверь, нас откинуло. Быстро к ней же опять – и держать. Слышим:
– А-а-а-а… Баба Римма… А-а-а-а-а-а…
И настала тишина. Стоим с минуту, две… Мама:
– Всё, сдох…
Бац… Бой стёкол. Мама приоткрывает медленно дверь, а затем начала входить. Мы в страхе и ужасе. Света маме:
– Ма-ама-а…
А она ей со звериной мордой как ответит:
– Су-ука, заткни-и-ись!
Света поднесла ладошки ко рту и замолчала. Только слёзы из глаз идут. Я сестрёнку приобнял, и вместе с мамой стали заходить в коридор. На полу сгустки крови, и вся левая стена ею измазана. По огромным каплям крови прошли на кухню. Стекло выбито, всюду мелкие стёкла, и весь подоконник в крови. Мама нам:
– Бегом на улицу!
Босиком с сестрёнкой выбегаем на улицу. Смотрим: Андрей идёт. Мы встали у подъезда на него смотреть. Проходящие мимо Андрея люди остолбеневают от увиденного. Света глядит на своего отца, плачет. Андрей, увидав нас, аж в лице изменился. Он шёл попрощаться с дочерью своей. Я Свету опять же приобнял. Приближаясь, Андрей понял, что нам страшно, и, чтобы не спугнуть нас, остановился. Люди стали собираться, даже проезжающие мимо машины останавливались, чтобы посмотреть. Андрею становится всё хуже. Он медленно садится на корточки. Посмотрел на торчащий шампур из груди, а затем и всех людей начал осматривать вокруг. Будто ищет кого. Света не выдерживает и, плача, крикнула отца:
– Папа!
Андрей обернулся и увидел дочь. Нет сил сказать, и шёпотом со слезами на глазах произнёс:
– Доченька моя…
И он успокоился. Затем медленно начал ложиться на асфальт, вытягивая руки перед собой. Слышна сирена. Где-то там едет скорая. Андрей пытался ещё раз взглянуть на доченьку, но так и не смог. Лежит, бедненький, в луже крови, насквозь проткнутый шашлычным шампуром, во дворе дома. Подъехала скорая, минуты через две под сирену папу моей сестрёнки повезли в больницу. Проводя взглядом скорую, посмотрел на Свету, она на меня и говорит:
– Мама па-апу-у уби-ила-а-а…
Я отвечаю:
– Мама сошла с ума.
Света заплакала.
– Стё-ё-ёпа-а-а…
Я Свету обнимаю двумя руками и говорю тихо:
– Сестрёнка, я не дам тебя в обиду… Я всегда буду рядом…
Мы крепко друг друга обняли и стоим с закрытыми глазами со слезами на лицах…
