И как-то, придя в очередной раз из школы домой, я увидел, как мама с Андреем очень сильно ругаются. Он схватил её, не обращая на меня внимания, начал пихать в сторону входной двери. А я как закричу на него, вырывая маму из рук:
– Андрей, отпусти ма-аму-у.
Он тут же отпускает и уходит на кухню. А мама мне:
– Какой ещё Андрей? Гиббон он, понял?!
И повторила так, чтоб Андрей услышал:
– Ги-иббо-он!
Я киваю.
– Да понял я, мам.
В этот самый момент я осознал, что мама изменилась. Она не такая, как была раньше. В ней речь, внешний вид и повадки – всё это изменилось. Ко мне и брату охладела, стала грубой. И всё время ругалась с Андреем, почти каждый день. А Слава, пользуясь таким случаем, до позднего вечера гулял в своё удовольствие.
Ну а я опять же как-то прихожу домой из школы, смотрю – мама ругается с Андреем. Уже не обращая на них внимания, прошёл в свою комнату. Переоделся и вдруг я услышал Андрея злобного:
– Заеба-ала!
Мама:
– А-а-а-а-а, Стёпа, Стёпа!
Я бегом на кухню. Смотрю – мама на полу плачет лежит и говорит мне:
– Стёпа, бегом милицию вызывай!
Я в растерянности, побежал к бабе Римме. Она открыла дверь и позволила мне вызвать милицию. Домой обратно возвращаюсь, Андрей уже за волосы держит маму и орёт на неё. А я на отчима:
– Отпусти ма-аму-у!
Он берёт и с силой вышвыривает её из квартиры. Мама упала на площадку и зарыдала. Я за мамой выбежал и обнял её. Тут входят милиционеры и, видя нас на полу, спрашивают:
– Вы милицию вызывали?
Мама:
– А чё, блядь, не видно?..
Милиционер:
– Что случилось?
Мама поднялась и быстро им всё рассказала. И они затем вошли в квартиру. Минут пять прошло – никто так и не вышел. Мама говорит:
– Он, случайно, не убил их?
И засмеялась… А затем мы вошли в квартиру. Проходим в зал, смотрим: а милиционеры так мило беседуют с Андреем, что мама аж закричала:
– А вы чё так мило с ним разговариваете?
Милиционер:
– Так, дамочка, не мешайте.
Мама:
– Что значит «не мешайте»?! Он меня избил и сына избил!
Андрей услышал, встал с дивана.
– Ты чё, сука, пиздишь?!
Мама:
– А-а-а, держите его, держите!
Милиционеры, успокоив Андрея, говорят:
– Собирайся, поехали в участок.
Андрей без всяких слов собрался и вместе с ними вышел из квартиры. После чего настала тишина, спокойствие. Наведя в квартире порядок, мама приступила кормить дочу, которая в дальней комнате проспала весь этот инцидент.
Это был первый вызов наряда милиции на Андрея. И последующая ругань Насти с Андреем заканчивалась для Андрея в камере отделения милиции. Потому что сами милиционеры настолько нас выучили, что на последующих вызовах без разговора увозили Андрея к себе в участок.
***
Со временем я стал задумываться над словами тёте Гали: сглазил или порчу навёл кто на маму! И это правда. Спустя три года жизнь наша изменилась до неузнаваемости. Почти каждый день мама ругалась с Андреем. И на этой почве, и не только, она страшно запила. Превратилась в местную бичиху, чем-то напоминающую Людмилу Богудинову. А почему порча именно на маме, так это очевидно, так как Андрей каким был, таким и остался. Ну а то, что он ругался и порой хватал маму, так это из-за того, что она его и провоцировала на это. Ну а мы, дети, естественно, за любимую мамулечку…
Я учился в пятом классе, всё там же, в классе ЗПР. Ну а брат в шестом. А сестрёнка наша любимая растёт такой забавной, весёленькой, всё время на позитиве. Благодаря ей квартира цветёт. Ну а родственники наши – тётя Галя, тётя Олеся с дочерями – так и не осмелились к нам приехать. Мы никому из них не нужны. Все от нас отвернулись, будто мы прокляты. Только баба Маша нас навещала. Редко, правда, но всё же. А ещё она привозила нам всякие сладости, и мы их тут же, как дети-мышата, съедали. Вот до чего дошло. И в связи с этим я Андрея почему-то стал больше уважать. Во-первых, он не позволял себе того, что позволяет себе мама. А это получить алименты и напиться где-нибудь, прийти домой пьяной, где ждут дети, и завалиться спать. Андрей же, наоборот, делает всё, чтобы его ребёнок был досыта накормлен, одет и даже было чем поиграть. И меня с братом не обделяет. И работает всё там же – водителем на заводе ТЭЦ. Андрея всё устраивает: зарплата, коллектив, – поэтому оттуда и не уходит.
Как-то, когда в очередной раз мама была в запое, Андрей поговорил со мной и братом о поведении мамы, что так жить нельзя. Она нас бросила, вовсе перестала заниматься воспитанием. Променяла нас на алкоголь и бичей. И, что неудивительно, мы с ним во всём соглашаемся. И тут Андрей добавляет:
– Слава, Стёпа, давайте маму лишим родительских прав.
Мы этих слов испугались, потому что, какая бы мама ни была, мы все равно её любим! И Андрей, увидев это, сменил тему разговора.
Наступили каникулы, снова к нам приехала баба Маша. Я, брат, Света и больная с похмелья мама дома. Андрей же на работе. И баба начала маму ругать за то, что докатилась до такого, что мы голодные, ходим в вещах одних и тех же, замызганных, за квартиру коммунальные услуги не платятся, и растёт долг. А мама:
– Мария Порфирьевна, не-е ле-езьте-е в мо-ою жи-изнь!
Баба Маша:
