Если говорить кратко, то суть происшествия, приведшего на скамью подсудимых Славского и Смирнова, заключалась в следующем. На строительстве жилого дома, где прорабом был Славский, произошло падение башенного крана, при этом погиб человек. Техническая экспертиза показала, что эксплуатация крана проводилась с грубыми нарушениями существующих норм. Против Славского было заведено уголовное дело. На первых же допросах он сначала полностью признал свою вину, а потом сделал неожиданное заявление. Якобы за день до аварии он в письменном виде уведомил Смирнова о том, что кран необходимо срочно выводить из эксплуатации. На что Смирнов ответил: «До конца работ осталось всего три дня. Если сейчас будем менять кран — сорвем сроки сдачи объекта. Давай повременим с ремонтом. Работал же он до этого, еще три дня как-нибудь проработает!». Славский пытался возражать, но Смирнов пригрозил ему увольнением. Тогда Славский потребовал письменного приказа, который и был ему выдан. На вопрос следователя: «Почему вы не сказали об этом сразу?», Славский ответил, что не мог вспомнить, куда задевал злополучную бумагу, а теперь нашел и готов предъявить ее следствию. В предъявленном документе, отпечатанном на пишущей машинке, действительно содержался запрет на вывод крана из эксплуатации вплоть до завершения работ. Графологическая экспертиза подтвердила, что подпись под документом принадлежит Смирнову. Допрошенная следователем секретарша Смирнова не смогла с уверенностью подтвердить, что предъявленный документ действительно проходил через ее руки, но припомнила, что в ту дату, которая стоит на документе, в конторе на пару часов отключали свет, и она какие-то бумаги печатала на машинке, а не набивала текст на компьютере. Смирнов свою причастность к злосчастной бумаге отрицал, равно как и сам разговор про кран. Но поскольку он так и не смог толком объяснить, откуда под документом взялась его подпись, ему было предъявлено обвинение по той же статье что и Славскому. Работы на всех объектах, возводимых фирмой «СмиП», были приостановлены, везде работали комиссии, проверяющие соблюдение правил производства строительных работ. Фирма Смирнова несла убытки и была на грани разорения.
«… Добавим на первую полочку секретаршу Смирнова и перейдем к следующей полке. Сюда мы поместим тех, кто может быть заинтересован в том, чтобы дело Смирнова было доведено до суда и получило как можно более широкую огласку. В первую очередь это губернатор Задонской области, Шмаков Георгий Юрьевич. А кто во вторую? Вроде бы и нет никого… Разве что помощник губернатора, Резвый Илья Петрович? Очень уж часто он попадает в поле зрения при внимательном рассмотрении этого дела…».
И вот тут сам собой встает один очень любопытный вопрос: а что, собственно, связывает этих двух, таких непохожих друг на друга людей? С одной стороны Герой России Шмаков, которого Максим помнил еще по Кандагару. Если бы не тяжелое ранение, Шмаков вполне мог бы дослужиться до многозвездного генерала. Но, будучи человеком волевым и целеустремленным, он и на «гражданке» сделал вполне приличную карьеру. Окончил институт, успешно работал в бизнесе. Потом ушел на административную работу, и вот уже второй срок руководит областью. Отличавшийся крутым нравом, Шмаков в то же время слыл человеком порядочным.
Совершенной противоположностью Шмакову был его ближайший помощник Илья Петрович Резвый. Карьерист до мозга костей, Резвый продвигался по служебной лестнице «с растопыренными локтями».
И все-таки Максим не мог поверить в то, что время и власть могут настолько изменить человека. Представить Шмакова в роли записного интригана, да еще вмешивающего в свои делишки ни в чем не повинных людей, он никак не мог. Другое дело Резвый. Этому не привыкать «шагать по трупам». Вывод: в деле Смирнова в роли кукловода, скорее всего, выступает Резвый, а Шмакову — как бы то ни было для губернатора обидно — отводится роль всего лишь навсего марионетки.
«… Ого, «промечтал» до самого вечера! Пора по чайку и спать! Завтра утром рано вставать…».
… «Хвост» Максим «срисовал» сразу, как только такси отъехало от стоянки возле вокзала. Огромный черный внедорожник с тонированными стеклами трудно было не заметить, тем более что он постоянно маячил в зеркале заднего вида. «Что это должно означать: то, что они держат меня за лоха, или то, что хотят показать кто в городе хозяин?.. Ладно, после разберемся! А пока лишь отметим: все идет по плану!». Максим расплатился с водителем и направился к входу в гостиницу.
