Вступление он мог произнести по памяти. Дьявол, он мог бы произнести по памяти все, это была десятая и последняя лекция цикла.
Он начал:
– Приостановленная жизнедеятельность – это не концепция науки двадцатого века. Не мы ее изобрели. Она принадлежит, как и все великие загадки мироздания, самой природе. Возьмем семя лотоса. Оно все еще может давать ростки спустя тринадцать сотен лет. Споры бактерий, открытые в пчелином улье, идеально сохраняются и жизнеспособны спустя десятки миллионов лет. И не так давно ученые из Уэстчестерского университета успешно оживили бактерию, которая двести пятьдесят миллионов лет была замурована в соляных кристаллах глубоко под землей. Квантовые физики, похоже, намекают на возможность путешествия во времени, и, хотя это интригует, их теории применимы лишь к частицам на субатомном уровне. Настоящее путешествие во времени не нуждается в пространственно-временных туннелях или конденсаторах временных потоков[12].
В аудитории прошелестел смех. Эта фраза всегда заставляла смеяться.
Он улыбнулся всем лицам, которые не мог видеть.
Как будто их там вообще не было.
Не было ничего, кроме спрессованной энергии, огней и жара огней.
– Настоящее путешествие во времени уже здесь, – сказал он, – оно было тут целую вечность, происходило в природе; вот туда мы, ученые, и должны смотреть.
То была сорокапятиминутная презентация, и в течение всего времени его мысли витали где-то в других местах – в крошечном городке Заплутавшие Сосны, в Айдахо, который все больше и больше ощущался домом.
С его коллектором Хавьером, который пообещал доставить десять новых «рекрутов» к концу года.
С последней фазой его исследований и предстоящей продажей их результатов военным – продажей, которая полностью покроет все грядущие расходы.
Закончив лекцию, он принялся отвечать на вопросы; люди выстроились в очередь к микрофону, установленному перед центральным проходом.
Четвертый вопрос задала студентка-биолог с длинными черными волосами. То был неизбежный вопрос, рано или поздно задававшийся после каждой его лекции.
– Большое спасибо, что пришли сюда, доктор Пилчер, – сказала она. – То была высокая честь – несколько дней принимать вас в кампусе.
– Это честь для меня.
– Вы много говорили насчет медицинского применения приостановки жизнедеятельности – об использовании консервации для того, чтобы поддержать жизнедеятельность пациентов с травмами до тех пор, пока те не смогут получить надлежащее лечение. Но как насчет того, на что вы ссылались в самом начале лекции?
– Вы имеете в виду путешествие во времени? – спросил Дэвид. – Эту забаву?
– Именно.
– Ну, я просто старался привлечь ваше внимание.
Все засмеялись.
– У вас получилось, – сказала студентка.
– Вы спрашиваете, считаю ли я такое путешествие возможным.
– Да.
Он снял очки и положил их на свой блокнот в кожаном переплете.
– Что ж, об этом наверняка весело помечтать, не так ли? Знаете, уже были проведены успешные испытания на мышах – их консервация с помощью гипотермии. Но, как вы можете себе представить, заполучить подопытных людей, подписавшихся бы под участием в подобном эксперименте, – совершенно другое дело. Особенно когда речь идет о долгосрочной спячке. Возможна ли такая спячка? Да. Я так считаю. Но мы все еще в десятилетиях от нее. На сегодняшний день, боюсь, приостановка жизнедеятельности в качестве путешествия во времени для человечества – лишь тема для плохой научной фантастики.
Ему все еще аплодировали, когда он прошел за кулисы.
Молодая да ранняя сопровождающая, которая не отходила от него все время, пока он был в кампусе, ожидала его за кулисами с ослепительной улыбкой.
– Это было так изумительно, доктор Пилчер, о Господи, я так воодушевлена!
– Спасибо, Амбер. Я рад, что вам понравилось. Вы не возражаете показать мне ближайший выход?
– Но вы же будете подписывать книги?
– Сперва мне нужно глотнуть свежего воздуха.
Она провела его по задним коридорам, мимо гардеробных, а потом – к двойным дверям в задней части здания рядом с погрузочной площадкой.
– Все в порядке, доктор Пилчер? – спросила она.
– Конечно.
– И вы вернетесь? Все уже выстраиваются в очередь к столу, за которым вы будете подписывать книжки. У меня есть тоже книга, чтобы вы на ней подписались.
– Я бы такого не пропустил.
Дэвид вышел в дверь и шагнул в переулок.
Темнота, тишина и прохлада были так приятны.
Разило от ближайших свалок, и он слышал, как вдалеке рокочет центральное отопление на верху аудитории.
То был период между Благодарением и Рождеством, приближался осенний семестр, в воздухе стоял запах гниющих листьев, и в кампусе в преддверии экзаменационной недели воцарилась тишина.
Его автомобиль – черный «Субару» – был припаркован в переулке.
На капоте сидел Арнольд Поуп, закутавшись в куртку «Норд фейс»[13], и читал книгу при свете уличного фонаря.
Когда Дэвид подошел, Арнольд спросил:
– Как прошло?
– Всё позади, тур закончен, и это хорошо.
– Вы уже кончили раздавать автографы?
– Это я пропущу. Маленький подарок самому себе.
