Кэл посмотрел в одну сторону, потом в другую. Ветер заметно стих на расстоянии десяти-пятнадцати ярдов в обоих направлениях. Сердце Кэла отчаянно билось, когда он перешагнул первый рельс и вступил в скользкое от мазута пространство между шпалами. Всего здесь было четыре колеи, по две для каждого направления. Он перешагивал второй рельс, когда Нимрод произнес:
— Твою мать!
Кэл развернулся, скрежеща подметками по гравию, и увидел, что их преследователь очнулся от навеянного голубями наваждения и выпрямился над забором.
За спиной монстра Кэл увидел Лилию Пеллицию. Она стояла среди руин садика Муни, рот ее раскрылся, словно в крике, но никакого звука не было; во всяком случае, Кэл его не слышал. Однако чудовище обладало более чутким слухом. Тварь остановилась и обернулась в сторону сада и стоявшей там женщины.
Потом случилось нечто непонятное — и из-за ветра, и из-за Нимрода, который вырывался из рук Кэла, предчувствуя гибель сестры. Кэл лишь заметил, как колеблющийся контур их преследователя резко дернулся, и в следующий миг крик Лилии перешел в воспринимаемый ухом регистр. Это был крик отчаяния, и Нимрод эхом вторил ему. Затем ветер снова потряс сад, и Кэл успел разглядеть, что тело Лилии залил белый огонь. Крик резко оборвался.
Когда это произошло, дрожь под ногами возвестила о приближении поезда. Куда он следует, по какому пути? Гибель Лилии еще сильнее разъярила ветер. Теперь Кэл видел не дальше чем на десять ярдов.
Понимая, что выбранный для отступления путь небезопасен, он отвернулся от сада, когда тварь испустила очередной леденящий душу вой.
«Думай», — приказал он себе.
Несколько мгновений, и Доходяга нагонит их.
Кэл обхватил Нимрода одной рукой и посмотрел на часы. Было двенадцать тридцать восемь.
Куда идет поезд в двенадцать тридцать восемь? На станцию «Лайм-стрит» или от нее?
«Думай!»
Нимрод заплакал. Это был не младенческий плач, а глухие рыдания, идущие от самого сердца.
Дрожь гравия под ногами становилась все отчетливее. Кэл обернулся через плечо и в разрыве пылевой завесы снова увидел сад. Тело Лилии исчезло, но среди разорения стоял отец, и убийца возвышался над ним. Лицо Брендана казалось безразличным. Либо он не сознавал опасности, либо ему было все равно. Он не шевельнул ни единым мускулом.
— Крик! — воскликнул Кэл, поднимая Нимрода ближе к своему лицу. — Этот ее крик…
Нимрод продолжал рыдать.
— Ты умеешь так кричать?
Монстр был уже рядом с Бренданом.
— Кричи! — Кэл встряхнул Нимрода так, что у младенца застучали зубы. — Кричи, а не то я тебя прикончу, черт возьми!
Нимрод поверил в серьезность угрозы.
— Давай! — велел Кэл, и Нимрод разинул рот.
Чудовище услышало звук. Оно развернуло шарообразную голову и снова двинулось к ним.
Все это заняло пару секунд, но за эти секунды реверберация усилилась. На каком расстоянии сейчас поезд? В миле? В четверти мили?
Нимрод оборвал крик и пытался высвободиться.
— Господи! — орал он, вглядываясь сквозь мглу в приближавшийся ужас. — Он нас сейчас убьет!
Кэл старался не обращать внимания на вопли Нимрода. Он рылся в том старинном отсеке памяти, где хранились время отправления и станция назначения поездов.
На каком он пути и откуда движется? У Кэла в мозгу мелькали числа, как на станционном табло, пока он отыскивал поезд, который либо отошел от «Лайм-стрит» в Ливерпуле шесть-семь минут назад, либо прибудет туда через столько же минут.
Доходяга поднимался по гравиевой насыпи. Ветер вздымал рядом с ним тучи пыли, проносился сквозь его растерзанное тело, стенал на лету.
От грохота приближавшегося поезда все внутри дрожало. А нужные цифры по-прежнему ускользали от Кэла.
Откуда он? Куда идет? Скорый или почтовый?
«Думай, черт тебя раздери!»
Тварь была уже совсем близко.
«Думай!»
Кэл попятился на шаг. У него за спиной зазвенел дальний путь.
А вместе с этим звоном пришел ответ. Стаффордский поезд, идущий через Ранкорн. Ритм его движения отдавался в ногах Кэла, пока поезд с грохотом несся к пункту назначения.
— Двенадцать сорок шесть из Стаффорда, — объявил Кэл и шагнул на гудящие рельсы.
— Что ты делаешь? — спросил Нимрод.
— Двенадцать сорок шесть, — бормотал Кэл, и эти цифры были молитвой.
Убийца перешел первый путь северного направления. Он не нес в себе ничего, кроме смерти. Ни проклятия, ни приговора, просто смерть.
— Давай-ка, поймай нас! — крикнул ему Кэл.
— Ты свихнулся? — спросил Нимрод.
Вместо ответа Кэл поднял повыше свою приманку. Нимрод заревел. Голова преследователя вытянулась от желания схватить их.
— Давай же!
Убийца пересек оба пути северного направления и уже перешагивал через первый путь южного.
Кэл сделал еще один неуверенный шаг назад, его пятка уперлась во второй рельс. От воя твари и сотрясения земли у него едва не выпадали пломбы из зубов.
Когда тварь уже готовилась схватить его, он услышал голос Нимрода. Младенец призывал небесных покровителей в надежде на спасение.
Внезапно, словно в ответ на мольбы, пелена грязного воздуха разорвалась. На них несся поезд. Кэл чувствовал под ногой рельс. Он поднял пятку на дюйм выше, перешагнул преграду и свалился с путей.
