Сотканный мир полностью

Никто из семерых не был известен толпе – как всякие истинные владыки, они не любили привлекать внимания. Но Шэдвелл поработал на славу. Он узнал, что всех их объединяет еще кое-что, помимо их не поддающегося исчислению богатства. Все они интересовались сверхъестественным. Именно это заставило их теперь покинуть свои шато и пентхаузы и поспешить в этот унылый город с ладонями, мокрыми от нетерпения.

У него было то, что нужно им не меньше, чем жизнь, и даже чем богатство. Конечно, они могущественны, но разве сейчас он не стал вдруг могущественнее их?

– Сколько желания, —сказала Аполлина Сюзанне, когда они шли по улицам Ливерпуля.

В магазине Гилкриста они не нашли ничего, кроме подозрительных взглядов зевак, и поспешили уйти. После этого Аполлина пожелала пройтись по городу и направилась в самую оживленную его часть, заполненную покупателями, детьми и праздношатающейся молодежью.

– Желания? – удивилась Сюзанна. На этой грязной улице не было ничего, ассоциирующегося у нее с этим словом.

– Везде. Разве ты не видишь?

Она показала на рекламу постельного белья. Двое любовников, раскинувшихся на кровати, в истоме после соития. Рядом – автомобильная реклама «Само совершенство»; стальные выпуклости машины блестели, как обнаженное тело.

– И там, – Аполлина ткнула пальцем в витрину парфюмерного магазина, где змея обвивала кольцами нагих Адама и Еву, соблазняя их запахами дезодорантов.

– Настоящий бордель, – подытожила она.

Сюзанна только что заметила, что они потеряли Джерихо. Он шел сзади, оглядывая своими печальными глазами толпы человеческих существ. Теперь он исчез.

Они вернулись и нашли его перед витриной магазина видеотехники.

– Они что, пленники? – спросил он, глядя на людей в экранах телевизоров.

– Нет, – сказала Сюзанна. – Это просто зрелище. Вроде театра. Пошли, – она потянула его за рукав.

Он взглянул на нее странно блестящими глазами. Она удивилась, что дюжина телеэкранов исторгла у него слезы. Как эти Чародеи чувствительны!

– Пошли, – повторила она, оттаскивая его от витрины.

– Все в порядке. Им хорошо.

Она взяла его руку в свою, и они двинулись дальше, чувствуя дрожь его теплой ладони, она смогла, наконец, проникнуться его чувствами. Она выросла в этом суматошном столетии и привыкла к нему. Теперь егоглазами она увидела, как оно безрадостно, как грубо, несмотря на всю свою изощренность, и как устрашающе обыденно.

Но Аполлина радовалась всему этому, пробиваясь через толпу в своих длинных черных юбках, как вдова на веселых поминках.

– По-моему, нужно свернуть с главной улицы, – сказала ей Сюзанна. – Джерихо не нравится толпа.

– Ничего, пусть привыкает. Скоро это будет нашмир.

С этими словами она снова куда-то помчалась.

– Подожди! – Сюзанна еле успела поймать ее. – Нам нужно найти остальных.

– Погоди, дай повеселиться. Я слишком долго спала.

– Потом. Когда мы найдем ковер.

– Хрен с ним, – отреагировала Аполлина.

Так они препирались среди толпы прохожих, вызывая косые взгляды и ругательства. Какой-то парень плюнул на Аполлину, и она плюнула в ответ – куда точнее. Парень ретировался.

– Мне эти люди нравятся. Никаких предрассудков.

– Джерихо опять потерялся, – заметила Сюзанна. – Господи, прямо как ребенок.

– Я его вижу.

Аполлина кивнула назад, где Джерихо задирал голову над толпой, словно боялся утонуть в этом человеческом море.

Сюзанна устремилась к нему, но пробиться сквозь массу людей было не так-то просто. Джерихо не двигался, устремив испуганный взгляд в пространство над головами людей. Его толкали и пихали, но он продолжал стоять и смотреть.

– Мы чуть тебя не потеряли, – укорила его Сюзанна, наконец приблизившись.

– Смотри, – только и ответил он.

Хотя она была на несколько дюймов ниже его, она послушно вытянула шею.

– Ничего не вижу.

– Ну, что там? – заинтересовалась подошедшая Аполлина.

– Они все такие грустные, – сказал Джерихо.

Сюзанна посмотрела на окружающие их лица. Были среди них сердитые, были натужно-веселые; были и действительно грустные.

– Она не видит, – напомнила ему Аполлина. – Она же Кукушонок, хоть и получила менструм. Пошли.

Джерихо взглянул на Сюзанну. Теперь он и в самом деле чуть не плакал.

– Ты должнаувидеть. Я хочу, чтобы ты увидела.

– Не делай этого, – предупредила Аполлина.

– У них у всех есть свой цвет.

– Помни Правило!

– Цвет? – спросила Сюзанна.

– Как дым... у них над головой.

Джерихо взял ее за руку.

– Ты что, не слышишь? – прошипела Аполлина. – Третье Правило Капры гласит...

Сюзанна ее не слышала. Она глядела на толпу, сжимая руку Джерихо.

Теперь она прониклась не только его чувствами, но и его паникой перед этой жарко дышащей толпой. Волна клаустрофобии нахлынула на нее с такой силой, что она зажмурилась.

В темноте она слышала голос Аполлины, опять говорящей про какое-то Правило. Потом она открыла глаза.

То, что она увидела, едва не заставило ее закричать. Небо, казалось, изменило цвет. В нем курилось какое-то разноцветное марево, но никто из толпы, казалось, этого не замечал.