Тяжело выдохнув, Локид все же сдался под этим плавящим взглядом:
— Он это заслужил. За свои поступки надо отвечать… Вот Нолан и ответил. Больше он не посмеет обидеть тебя.
— Он ни в чем не виноват… — Лайя нахмурилась, — Лео лишь волновался за меня! Возможно, он немного перегнул палку. Но вот ты — ты поступил отвратительно!
— Ах, это волнение? То есть, теперь так называются синяки?… Но что сделано, то сделано. И я не собираюсь извиняться или сожалеть о том, что считаю правильным.
— Ноэ, ведь так нельзя… — она сделала шаг к нему, но остановилась. — Он мой друг.
— Ну, раз тебе так жаль своего щеночка, ступай, встречай его. Минут через пятнадцать приковыляет…
Черт… Неужели этот Нолан так много значит для нее? Что она так легко прощает и оправдывает его…
— Прекрати вести себя, как избалованный ребенок! Я же сейчас здесь! Неужели это ни о чем не говорит?! Неужели, этого недостаточно тебе?! — дрожащий девичий голос — охрипший, надрывный — раскатился по кабинету.
Ноэ замер.
Она же действительно здесь. Осталась рядом.
Стоит, почти светится в полумраке, глаза на мокром месте.
Девчонка. Маленькая, взволнованная, обиженная.
«Прости меня.»
— Хорошо, — его голос тоже сорвался в хрипотцу. — Я больше не трону его… Даже несмотря на то, кто он.
— А кто он? И что ты имел ввиду, когда спросил Влада о Генри? Что еще вы недоговариваете? Почему у всех здесь, кроме меня, есть какие-то неясные секреты и тайны?
«Прорвало, наконец…»
Она почти тряслась, старательно сдерживая слезы. И как же ему хотелось успокоить ее… Погладить по голове, заглянуть в глаза, шепнуть что-то нежное. Рассказать все, как есть.
Но она ведь просто человек.
Не надо ей столького… Не надо.
— Это не мои секреты, — задушив порыв приблизиться к Бёрнелл, Ноэ скрестил руки на груди и упер взгляд в носы своих ботинок. — Расскажу лишь то, что касается непосредственно меня. Но только потому, что ты… Ты просишь.
«Соберись. Тебе же тоже надо оторвать пластырь, разве нет? Если хочешь, чтобы она узнала тебя… Хочешь? Хочешь.»
— Придется начать с начала, — он откашлялся и голосом лектора университета продолжил: — О тёмных ты уже кое-что знаешь. И конечно, где есть тьма, там должен быть и свет. Равновесие и бла-бла-бла… — Локид наморщил нос, демонстрируя своё отношение к этому факту. — Издревле существовало множество тайных культов и орденов, целью которых было уничтожение этого самого “пресловутого” зла. Самым радикальным было общество «Sub rosa». Они называли себя карающей дланью Господа, тамплиерами, защитниками рода людского… А по факту в простонародии были обычными охотниками на нечисть. И это именно они выследили и убили моих родителей… Мне повезло, я смог укрыться. Не без помощи… Но вот они… Они не смогли, — мужчина поднял глаза на девушку и увидел, как та прижала ладони к приоткрывшимся от ужаса губам. — А что до этого Генри… У него же прямо на лбу табличка прибита — «Сучий прихвостень Sub rosa». Это почувствует любой тёмный.
— Но… Ты назвал его перевертышем… Что это? — отняв ладони от лица, сдавленно прошептала Лайя.
Предсказуемо. Конечно она не могла об этом не спросить.
— По привычке с языка слетело, — уклончиво ответил Ноэ, но поймав на себе пытливый взгляд, договорил: — Такие как он — это воины ордена, пушечное мясо. Берсерки. Ходили слухи, что лучшие из них умели когда-то оборачиваться в бою гигантскими медведями, волками или львами. Но нынче орден обмельчал, и таких зверей там уже не водится. Однако, странно то, что в Нолане я не почувствовал причастности к ним. Хотя он мне не приглянулся изначально. Вероятно, все дело в том, что его еще не «причастили», — Локид почесал подбородок и тут же скривился от тянущей боли. Это не укрылось от чутких глаз Бёрнелл.
— Тебе нужно обработать раны. Где у тебя тут аптечка? — Она подошла к Ноэ и принялась разглядывать нанесенный Лео ущерб.
— Нет необходимости, затянется к завтрашнему дню. Снова буду красавчиком, — улыбнулся мужчина, смягченный ее заботой. — И больше я тебе ничего не скажу, бонита. Хватит с тебя и того, что уже услышала. Не забивай этим свою прелестную головку, большие мальчики сами разберутся.
Лайя хотела было возмутиться, об этом свидетельствовали сверкнувшие в глазах искорки недовольства. Но следом робкий румянец покрыл ее щеки, и она потупила взгляд.
А потом, словно вспомнив, спросила:
— А как же Влад? Он не знал?
— Знал. Мы слишком давно дружим, чтобы ему была неизвестна моя подноготная… Но, по всей видимости, он решил, что теперь эти «бравые солдатики» изменились и смогут как-то помочь нам в сложившейся ситуации… — Ноэ неопределенно пожал плечами.
— Это так несправедливо с его стороны, что он не подумал о твоих чувствах, — горестно произнесла девушка.
Густые темные ресницы дрожат, а в глазах — сочувствие и печаль.
Как возможно не пустить ее в душу?
Никак.
Вот он и пускал… Скрипя зубами, сдирая с себя кожу.
Еще одно ее нежное слово, и он правда достанет свое глупое сердце из груди и кинет на пол перед ней.
Пусть делает с ним, что хочет…
