— Мастер иллюзий, как всегда, в своем репертуаре. Сыпешь человеческой дребеденью, стоит лишь рот раскрыть.
Пожилая женщина, облаченная в темно-синий бархат, сидела на полу, перетасовывая карты костлявыми руками. Некогда рыжие волосы скрыла седина, а лицо напоминало сморщившийся на солнце абрикос.
Обреченная на тьму после смерти.
Как ее только не называли: ведьма, лжепророчица, вестница ненастья…
— Кассандра*… А ты, как всегда, само очарование, не постарела ни на день, — натянуто улыбнулся Ноэ. Не хотел он прибегать к этому, но выхода просто не оставалось. — Я к тебе за услугой.
— Знаю, — отмахнулась старуха. — Никто не приходит ко мне за «поболтать». Но я не вижу. Не вижу так точно, как раньше… Глаза не те.
Она принялась бросать карты, одну за другой, на дощатый пол, вглядываясь в картинки таро.
— А ты попробуй… Ты же лучшая из лучших, нет? — Ноэ опустился напротив женщины и скрестил ноги. — Я за платой не постою, будь уверена.
— Ты хочешь многого… — ответила она, проводя высохшей ладонью по спутанным прядям.
Локид в нетерпении сжал челюсти и щелкнул пальцами. И в тот же миг седые волосы старухи приобрели медный оттенок, кожа разгладилась, а в блеклых глазах проступила синева. Румянец коснулся щек, а сухие тонкие губы распустились нежным цветком.
— А если так? — сотворив в воздухе зеркало, он развернул его к хозяйке комнаты, давая той насладиться собственным отражением. — Хороша?
Женщина с восхищением разглядывала себя несколько секунд, а затем махнула рукой, и зеркало развеялось дымом.
— Воистину, мастер… Так и быть, расскажу тебе, что смогу.
Она вновь перемешала колоду и протянула ее бесу.
— Тяни. Три таро — три откровения.
— Может, сначала услышишь мой вопрос?
— Нет нужды. Ты видел сон, где светлая душа обращается смертной пеной. Твой друг ничего не желает рассказывать, ибо сам повязан по рукам и ногам, и ты пришел за ответом ко мне. За спасением для него и для нее… Ясно как день, — Кассандра самодовольно улыбнулась на его хмурый взгляд и спросила: — Сердце твое забилось с ней в унисон, Ноэ?
— Какое тебе дело до моего сердца?
Она гортанно расхохоталась.
— Мне? Никакого. Просто интерес. Не хочешь — не сознавайся. Но как бы не было поздно потом… Мужчины, вечно вы так. Пока до вас дойдет, что вы чувствуете, зазнобы ваши уж успевают выскочить замуж и нарожать с пятóк ребятишек.
— Говорит мне обреченная Аполлоном на безбрачие девственница… — едко парировал Локид и, вытянув из колоды три карты, бросил их к ногам жрицы.
— Так-так… Интересно, — протянула Кассандра. — Первая таро — «Влюбленные», — и игриво покосилась на замершего мужчину. — Но это ложное значение. Дело не в любви или привязанности, не только в них. Карта несет в себе иной смысл — противоречия, альтернативы. Ты встанешь перед выбором — прихоть или долг, прошлое или будущее, друг или враг, жизнь старая или жизнь… иная.
— Как обычно, — недовольно мотнул головой бес, — Туманный сказ из раза в раз. Конкретнее, Кассандра.
Она погладила подушечками пальцев изображение и выдохнула, прикрыв глаза:
— Лайя, да? Красивая… Да вот про тебя ли? Чистая. Как такая может твоей душе откликнуться? Хотя… Впрочем, ещё слишком рано судить. И может быть, если все переменится и сложится так, как пожелает твое чёрное сердце — она будет твоей. Но не прежней.
— Да чтоб тебя, женщина! Что это значит?
— «Слепая страсть не достигает цели»… — она потянулась к следующему таро, оставив вопрос висеть в воздухе.
«Знал же… Знал, что толку не будет.»
— «Пятерка кубков», — шелест ее голоса всколыхнул пламя свечей. — Сожаления, горе, напрасные чаяния. То, что было спасением, станет тяжким препятствием… Всё это ляжет на плечи тебе, подобно зимним сумеркам. Но ты найдешь способ все разрешить. И поможешь другим. Если разрушишь старые узы и пересилишь собственный эгоизм, которого в тебе больше меры, — она внимательно посмотрела на него и кивнула. — Пересилишь.
— Чудесно… — сквозь зубы буркнул Локид, опуская взгляд на последний аркан. — А что с этой?
Женщина перевернула третью карту и ахнула:
— «Дьявол» рядом с тобой… Искусивший и уже ослепивший одного. Тот оступился и не может обратно повернуть, идёт кривой дорогой во мрак. Разрушает себя, тянет следом других, мучается. Зависим, подчинён, не справится сам, — она подцепила таро кончиками пальцев и опустила изображением вниз. — И тебе искуситься предстоит. Делай то, что должно, решай и умом, и сердцем, не зря же они даны тебе. Спасай или сдавайся.
— Ты мне ничем не помогла, ведунья. Нет ответов на мои вопросы, лишь клишированные мутные фразы! — досада и злость от потраченного впустую драгоценного времени смерчем вздымались в его груди. Ноэ хотел было подняться на ноги, но Кассанда схватила его за руку и монотонно зашептала:
— Не могу, не могу, тень кромешная затмевает мне взор. Не вижу, кто стоит за этим. Только цифры… Только две четверки. Силен, очень силен. Как с ним тягаться? Как одолеть? Только ты сам и знаешь. Только ты сам и можешь. Не убить, но изгнать? Не вижу! Сила страшная. И свет померкнет в этой силе. С первым опавшим осенним листом.
