Вероятность того, что она потеряет рассудок в одиночестве, была намного выше, чем сын канцлера, который оказался в заключение. Она была сильно шокирована, когда через месяц после ее собственного приговора, лучший друг Уэллса, Глэсс, появилась в клетке, дальше по проходу от нее. А теперь Уэллс, тоже? Это казалось невозможным, но нельзя было отрицать. Она смотрела, как он прыгнул на ноги во время противостояния, потом свалился назад на сидение, а пистолет реального охранника выстрелил и самозванец ворвался в дверь весь в крови. На мгновение старый инстинкт проснулся, и ей захотелось вновь утешить Уэллса. Но что-то более тяжелое, чем ремни, держали ее ноги приросшими к полу. Из-за него, она наблюдала, как ее родителей утащили в камеру, чтобы казнить. Независимо от боли, которую он чувствовал, это было меньше, чем он заслуживал.
— Кларк.
Она посмотрела в сторону и увидела, что Талия ухмыляется ей в нескольких рядах впереди. Ее старая сокамерница была пристегнута в своем кресле, единственный человек в шаттле, который не смотрел на охранника. Несмотря на мрачные обстоятельства, Кларк невольно снова улыбнулась. Талия создавала такой эффект. В течение нескольких дней после ареста Кларк и казни своих родителей, когда ее горе почувствовалось настолько тяжелым, что было трудно дышать, Талия фактически заставила Кларк смеяться с ней над дерзким охранником, который шаркал ногами, но начинал гордо ходить, когда думал, что девушки смотрят на него.
— Это он? — одними губами спросила Талия, наклоняя голову в сторону Уэллса.
Талия была единственным человеком, который знал все, не только о родителях Кларк, но и о невыразимой вещи, которую сделала Кларк. Кларк покачала головой, давая сигнал, что сейчас не время говорить об этом. Талия снова показала жест. Кларк начала говорить ей оставить его в покое, когда основные двигатели взревели, встряхнув слова из ее губ.
Это действительно случилось. Люди оставили Колонию в первый раз за много столетий. Она оглянулась на других пассажиров и увидела, что они тоже затихли, спонтанный момент тишины в честь мира, который они оставляют.
Но такая торжественность продлилась не долго. Следующие 20 минут корабль заполняли нервные, возбужденные разговоры сотни людей, которые несколько часов назад даже и не думали о возвращении на Землю. Талия попыталась что-то крикнуть Кларк, но слова затерялись в шуме.
Единственный разговор, за которым могла следить Кларк, вели две девушки перед ней, которые спорили о том, что воздух на Земле может быть непригодным для дыхания.
— Я предпочла бы упасть замертво сразу, чем проводить дни постепенно отравляясь, — мрачно сказала одна.
Кларк была вполне согласна, но она молчала. Нет смысла гадать. Путешествие на Землю будет коротким — через несколько минут они узнают свою судьбу.
Кларк смотрела в окна, которые сейчас были наполнены туманными серыми тучами. Шатл вдруг дернулся, и гулу разговоров уступил шквал вздохов.
— Все в порядке, — кричал Уэллс, говоря в первый раз после того, как двери закрылись. — Здесь, должно быть, турбулентность, когда мы входим в атмосферу Земли.
Но его слова подавили вопли, заполняющие кабину.
Тряска увеличилась, и последовало странное гудение. Ремни впились в живот Кларк, а ее тело качнулось из стороны в сторону, затем вверх и вниз, а потом опять из стороны в сторону. Она замолчала, когда прогорклый запах заполнил ее нос, и она поняла, что девушку перед ней вырвало. Кларк зажмурилась и попыталась сохранить спокойствие.
Все прекрасно. Это все должно закончиться через минуту.
Гул перерос в пронзительный вопль, прерываемый отвратительным грохотом.
Кларк открыла глаза и увидела, что окна треснули и больше не полны серым.
Они были в огне.
Кусочки раскаленного металла начали обрушиваться на них. Кларк подняла руки, чтобы защитить голову, но она все еще чувствовала обломки, жалящие ее в шею.
Шаттл встряхнуло еще больше, и с ревом, часть потолка сорвало. Стоял оглушительный треск сопровождаемый грохотом, который посылал пульсации боли через каждую кость в ее теле.
Как все это неожиданно началось, так все и неожиданно закончилось.
В салоне было темно и тихо. Дым клубился из отверстия, где была контрольная панель, и воздух становился тяжелее от запаха плавленого металла, пота и крови.
Кларк вздрогнула, когда пошевелила пальцами рук и ног. Было больно, но казалось ничего не сломано. Она отстегнула ремни и неуверенно поднялась на ноги, держась за обожженную опору для баланса.
Большинство людей по прежнему были пристегнуты, но некоторые упали по сторонам или растянулись на полу. Кларк осматривала ряды в поисках Талии, ее сердце ускорялось каждый раз, когда взгляд останавливался на новом свободном месте.
Страшное осознание прорвалось через замешательство в разуме Кларк. Некоторые пассажиры были выброшены за пределы шаттла во время крушения.
Кларк хромала вперед, стиснув зубы от боли, которая быстро росла в ее ноге. Она подошла к двери и потянула так сильно, как только могла. Она глубоко вдохнула и проскользнула через щель.
