— Это приятный сюрприз.
Глэсс подняла голову, не заботясь о том, что глаза у нее опухли от слёз, а из носа текло.
— Все отлично. — сказал Люк, переглянувшись с Али, прежде чем повернуться к Глэсс. — Всего лишь работа.
Ее сердце все еще билось как загнанный заяц, она просто кивнула, смущенно улыбаясь Али и Бэкке и остальным.
— Пойдем. — сказал Люк, беря ее за руку и ведя вниз.
Когда они пересекли Уолден, дыхание Глэсс восстановилось настолько, что она могла говорить.
— Не могу поверить, что ты сделал это, — сказала она тихо. — Тебе было страшно?
— Это пугающе, но и волнующе. Все такое…громадное там. Знаю, звучит глупо. — он замолчал, но Глэсс понимающе кивнула. Они оба знали, что такое замкнутое пространство, как ты чувствуешь себя в нем, словно в ловушке, даже если ты на таком огромном корабле как этот.
— Я просто рада, что все закончилось хорошо. — сказала она.
— Да, закончилось. Ну, почти. — пальцы Люка ослабили хватку и голос стал слегка напряженным. — Там было кое-что странное возле воздушного шлюза. Клапан, должно быть, ослаб. Кислород просачивался наружу.
— Но вы, ребята, починили это, не так ли?
— Конечно, это то, чему нас учили. — он сжал ее руку.
Глэсс остановилась и повернулась к Люку. Чтобы поцеловать его, ей пришлось встать на цыпочки. Они целовались прямо в центре переполненного коридора. Глэсс не волновало, видел их кто-нибудь, или нет. Она отчаянно нуждалась в этом поцелуе. И Глэсс пообещала себе, что бы не случилось, она никому не позволит разлучить их снова.
Беллами смотрел в мерцающий костер, гул разговоров вокруг него сливался с треском дров. Прошло уже несколько часов с момента его ссоры с Октавией, и она до сих пор не появлялась. Он надеялся, что она вернет лекарства в ближайшее время. Он не мог заставить ее отдать их, он знал, что тогда их отношения никогда бы не стали такими, как прежде. Он должен был показать, что он готов доверять ей снова, если она будет делать правильные вещи, чтобы вернуть это доверие.
Дождь прекратился, но земля была еще влажной. За лучшее место у костра разгорелось несколько драк. Хотя многие были не прочь посидеть и на мокрой траве, лишь бы поближе к огню. А некоторые девчонки нашли способ лучше: они уютно устроились на коленях у своих парней.
Он оглядел круг в поисках Кларк. Было намного больше дыма, чем обычно, вероятно, потому, что все дрова была мокрыми, и Беллами потребовалось несколько минут, чтобы найти взглядом знакомый блеск ее красновато-золотистых волос. Он прищурился и, к своему удивлению, понял, что она сидела рядом с Уэллсом. Они не касались, и даже не говорили, но что-то изменилось между ними. Напряженность, которая охватывала тело Кларк, когда Уэллс подходил, исчезла.
Осколок обиды появился в желудке Беллами. Он должен был знать, что это только вопрос времени, когда Кларк вернется к Уэллсу. Ему не следовало целовать ее в лесу. Он действительно заботился только об одной другой девушке до нее…и она тоже сделала ему больно в свое время.
Облака были достаточно толстыми, чтобы закрывать большинство звезд, но Беллами запрокинул голову, спрашивая себя, сколько предупреждений им отправят до того, как прибудет следующий шаттл. Будут ли они видеть, как он летит к ним…предупредительная вспышка в небе?
И тут он увидел фигуру, выходящую из темноты и приближающуюся к огню. Это была маленькая худенькая девчонка с гордо поднятой головой. Беллами поднялся на ноги, когда Октавия вышла на свет. Отовсюду из толпы послышался шепот.
— О, ради Бога. — Беллами услышал стон Грэма. — Кто, черт возьми, хотел видеть ее сегодня вечером?
Уэллс посмотрел на Кларк, а потом на лицо Грэма.
— Хорошо. — сказал он. — Она может присоединиться к нам.
Октавия остановилась, переводя взгляд с Уэллса на Грэма, пока парни смотрели друг на друга. Но прежде, чем любой из них что-то сказал, она вздохнула и шагнула вперед.
— Мне нужно кое-что сказать. — сказала она. Она дрожала, но ее голос был твердым.
Возбужденные перешептывания и бормотания стихли, когда почти сто голов развернулись к Октавии. В мерцающем свете костра Беллами мог видеть панику, застывшую на ее лице и почувствовал внезапное желание побежать к ней и держать ее за руку. Но его ноги приросли к земле. Он так много времени провел, заботясь о своей маленькой сестренке, что даже не заметил, что она выросла и стала взрослым человеком. И сейчас Октавия должна была сделать все сама, без его помощи.
— Я украла лекарства. — начала Октавия. Она сделала паузу, чтобы все переварили ее слова, затем глубоко вздохнул и продолжила. Октавия рассказала группе аналогичную версию той истории, которую она ранее, в тот день, рассказала Беллами…Как трудно было жить в детском саду, как ее привязанность к таблеткам уже превратилась в зависимость.
Бормотание прекратилось, когда голос Октавии надломился.
