— Там, в Колонии, я никогда не думала, что могу навредить кому-то. Кража была просто способом получения того, что я заслужила. Я думаю, что каждый заслуживает спокойный сон. Просыпаться, не чувствуя, что кошмары оставили отпечатки в вашей голове. — она сделала глубокий вздох и закрыла глаза. Когда она открыла их, Беллами смог увидеть слабое мерцание слез. — Я была такой эгоистичной, такой испуганной. Но я никогда не хотела причинить боль Талии или еще кому-то. — она повернулась к Кларк, подавляя всхлип, который подступил комом к горлу. — Мне очень жаль. Знаю, я не заслуживаю вашего прощения, все, о чем я могу просить это шанс начать все сначала. — она подняла подбородок и осмотрелась, когда она увидела Беллами, она улыбнулась ему. — Все мы этого хотим. Я знаю, что многие из нас сделали то, чем мы отнюдь не гордимся, но нам дали шанс начать сначала. Я знаю, что почти разрушила это, но я хотела бы начать все сначала…стать лучшим человеком, помочь сделать Землю такой, какой мы все хотим ее видеть.
Сердце Беллами наполнилось гордостью. На глаза навернулись слезы. Плевать, если кто-то заметит, он скажет, что это от дыма. С самого начала жизнь его сестры была полна страданий и лишений. Она ошиблась. Они оба. Но Октавия так и осталась несломленной и смелой.
Мгновение все молчали. Казалось, что даже огонь перестал трещать, а Земля затаила дыхание. Но голос Грэма разрушил тишину.
— Полная хрень.
Беллами ощетинился, чувствуя искорку жгучего гнева в груди, но он стиснул зубы. Конечно, Грэм был сволочью, но это не значит, что других речь Октавии не тронула. Однако вместо того, чтобы породить насмешки и неодобрительные возгласы, слова Грэма пробудили волну согласного бормотания, что вскоре превратилось в крики. Он оглядел круг собравшихся.
— Почему мы должны надрываться на протяжении всего дня, рубить деревья, доставлять воду, делать все возможное, чтобы выжить, просто для того, чтобы какие-то бредовые наркоманы разгуливали среди нас? Это как быть…
— Ладно, достаточно. — сказал Беллами, прерывая его. Он посмотрел на Октавию. Нижняя губа сестры задрожала, стоило ей обвести взглядом костер. — Ты объяснила свою позицию. Но здесь еще девяносто четыре человека. У каждого из них своя точка зрения, и они не нуждаются в том, чтобы ты говорила, что им думать.
— Я согласна с Грэмом! — это был девчачий голос. Беллами обернулся и увидел девушку с короткой стрижкой с Уолдена, которая смотрела на Октавию. — У нас у всех в Колонии была дерьмовая жизнь, но, как видите, никто больше здесь не был замечен в краже. — она прищурилась. — Кто знает, что она украдет в следующий раз.
— Успокойтесь все. — Кларк поднялась на ноги. — Она же извинилась. Мы должны дать ей еще шанс.
Беллами удивленно посмотрел на Кларк, ожидая всплеска негодования. В конце концов, это именно она должна винить Октавию больше всех. Но когда он снова взглянул на Кларк, единственное, что он почувствовал — это огромную благодарность.
— Нет. — голос Грэма был тверд. Он обвел взглядом круг собравшихся у костра, его глаза светились, но это явно было не отражение пламени. Он развернулся к Уэллсу, который все еще стоял рядом с Кларк. — Ты же сам говорил, что нужно поддерживать порядок, иначе здесь начнется ад.
— Хорошо, что ты тогда предлагаешь? — спросил Уэллс.
Грэм улыбнулся, и Беллами показалось, что кто-то вылил ушат ледяной воды прямо ему на спину. Когда Грэм отвлекся, он подошел к Октавии и обнял ее за плечи.
— Все будет хорошо. — прошептал Беллами ей.
— Сочувствую. — сказал Грэм, разворачиваясь к Беллами и Октавии. — Но у нас нет выбора. Она подвергала жизнь Талии риску. Мы не можем дать ей еще один шанс. Октавия должна умереть.
— Что?! — вскричал Беллами. — Ты в конец охренел?! — он посмотрел по сторонам, ожидая увидеть море взбунтовавшихся лиц, но лишь несколько человек были удивлены решением Грэма. Остальные дружно кивали.
Беллами прикрыл собой дрожащую Октавию. Он готов был к чертям собачьим сжечь эту чертову планету, если хоть кто-нибудь посмеет тронуть его сестру.
— Проголосуем? — Беллами кивнул подбородком в сторону Уэллса. — Ты тут у нас борец за демократию. Это вроде бы справедливо.
— Я не это имел в виду. — отрезал Уэллс. Черты его лица исказились от гнева. — Мы не будем голосовать за или против смерти человека.
— Нет? — Грэм приподнял бровь. — То есть это нормально для твоего отца, но не для нас?
Беллами поморщился и закрыл глаза, услышав звуки соглашения со стороны толпы. Это было именно то, что он никогда бы не сказал в этой ситуации, ну, разве что для того, чтобы причинить боль Уэллсу. Он никогда не предлагал убить кого-то.
— Совет не убивает людей ради забавы. — голос Уэллса дрожал от ярости. — Для того, чтобы не дать человечеству умереть в космосе требуются серьезные методы. Иногда слишком жестокие. — Уэллс затих. — Но у нас есть шанс все изменить.
— И что? — прорычал Грэм. — Вы просто дадите пять друг другу и скреститесь мизинцами, поклявшись больше не нарушать правил? — кто-то в толпе захихикал.
