Уэллс сел на корень дерева, который был достаточно большим даже для двоих, и жестом пригласил ее сесть рядом.
Через секунду она уселась рядом, сохраняя между ними дистанцию.
— Как дела у Талии? — спросил он.
— Намного лучше. Я очень благодарна Октавии, за то, что она призналась, — она посмотрела вниз и провела пальцем по цветку, — я просто не могу поверить, что они уходят завтра.
Была нотка сожаления в ее голосе, которая заставила желудок Уэллса сжаться.
— Я думал, что ты будешь рада, когда она уйдет, после всего, через что она заставила тебя пройти.
Кларк на секунду замолчала.
— Хорошие люди могут делать ошибки, — сказала она медленно. Она посмотрела вверх, ее глаза встретились с глазами Уэллса. — Это не значит, что нужно прекращать заботиться о них.
В течение долгого момента все, что они могли слышать, это ветер, шуршащие листья, тишина, заполненная всеми теми словами, которые остались не произнесенными. Извинениями, которые никогда не могли передать его грусть.
Судебный процесс по делу двух самых известных ученых Феникса превратился в событие года. Людей в зале Совета собралось больше, чем когда-либо, на лекциях, или каком-либо событие, кроме Церемонии Помилования.
Но Уэллс имел лишь смутное представление об аудитории. Отвращение, которое он чувствовал от своего нездорового любопытства… как римляне ждали кровопролитие в Колизее… пропало, когда его глаза увидели девушку, которая сидела в одиночестве в первом ряду. Он не видел Кларк с той ночи, когда она рассказала ему об исследованиях ее родителей. Уэллс рассказал своему отцу, который тщательно взвесил информацию. Как и ожидал Уэллс, Канцлер ничего не знал об экспериментах и тут же начал расследование. Тем не менее, расследование взяло страшный поворот, которого Уэллс не ожидал, и теперь родители Кларк собирались столкнуться с уголовными обвинениями Совета. Виноватый и в ужасе, Уэллс провел прошлую неделю, отчаянно пытаясь найти Кларк, но поток его сообщений остались без ответа, и когда он пришел в ее квартиру, он обнаружил, что ее оцепили охранники.
Выражение ее лица было пустим, пока она смотрела на то, как члены Совета занимают места. Но потом она обернулась и увидела Уэллса. Ее глаза встретились с его, ее взгляд был наполнен такой сильной ненавистью, что вызвал прилив желчи в его желудке.
Уэллс отступил назад к своему месту на третьем ряду. Он только хотел, чтобы его отец остановил научные исследования ее родителей, чтобы положить конец страданиям Кларк. Он никогда не думал, что это приведет к суду, где будут решаться их жизни.
Два охранника сопровождали мать Кларк к скамейке впереди. Она высоко держала подбородок, рассматривая Совет, но потом ее взгляд остановился на дочери, ее лицо вытянулось.
Кларк вскочила на ноги и сказала что-то, что Уэллс не мог услышать, но это не имело значения. Печальной улыбки на лице ее матери было достаточно, чтобы разорвать сердце Уэллса на две части.
Другие охранники ввели в зал ее отца, и суд начался.
Женщина из Совета открыла заседание, кратко рассказывая о расследовании. Она сообщила, что по словам Гриффинов, вице-канцлер Родос приказал им проводить испытания радиации на людях, что Родос категорически отрицал.
Странное оцепенение разнеслось по Уэллсу, как только он увидел, что вице-канцлер встал, его лицо было серьезно, когда он объяснял, что в то время, когда он одобрил их просьбу о новой лаборатории, он ни слова не сказал об экспериментах на детях.
Всеобщие голоса, казалось, были очень далеко… фрагменты вопросов от членов Совета и ответы Гриффинов доносились искажено до его ушей, как звуковые волны из далекой галактики. Уэллс услышал возгласы толпы, перед тем, как его мозг мог обработать то, как они реагируют на это.
Затем, внезапно, Совет принял решение провести голосование.
Первый виновный прорвался через туман, который поселился над Уэллсом. Он повернулся, чтобы увидеть Кларк, которая сидела спокойно и неподвижно.
— Виновны.
«Нет,», — думал Уэллс. — «нет, пожалуйста.»
— Виновны! — слово эхом разнеслось по всему столу. Настал черед отца. Тот прочистил горло, и на мгновение Уэллсу показалось, что есть шанс. Он вдруг подумал, что отец сможет найти способ изменить ситуацию.
— Виновны.
— Нет! — с болью выкрикнула Кларк поверх потрясенного и довольного шепота. Она вскочила. — Вы не можете так поступить! Это не их вина… — ее лицо исказилось от ярости, когда она указала на вице-канцлера. — Вы… Вы заставили их! Грязный, лживый ублюдок! — она сделала шаг вперед, но охрана тут же окружила ее.
Вице-Канцлер Родос глубоко вздохнул.
— Я боюсь, что экспериментируете вы на детях намного лучше, чем лжете, мисс Гриффин. — он повернулся к отцу Уэллса. — Из журнала безопасности мы знаем, что она регулярно посещала лабораторию. Она была осведомлена о том, что там совершали ее родители. Возможно, она даже помогала им.
