До таких вершин, чтобы солнце, как Исус Навин, останавливать или хотя бы мечтать об этом, долгий путь. Очень долгий. Сучок со товарищи в этот вечер на него вступили. Вот только не знали они, что следующий большой шаг по этой дороге настигнет их очень скоро, а о том, какой платы требует стезя "инженера инженерных её величества войск", и вовсе не догадывались. Как и о том, что, однажды вступив на эту дорогу, свернуть с неё уже нельзя.
А буквально на следующий день случилось и еще одно событие, как позднее выяснилось, повлиявшее на дальнейшую судьбу плотницкого старшины и всей его артели. Хотя началось все с совершенной, казалось бы, ерунды…
— Ух ты! Глянь-ка какие! — Гаркун неожиданно замер на месте и расплылся в блаженной улыбке, восторженно уставившись куда-то в направлении кухни. Следовавший за ним Сучок, не успев вовремя остановиться, с разгона влетел ему в спину и возмущенно выругался:
— Етит тебя в грызло! Раскорячился, как баба в тягости посреди торга… Чего там узрел-то? — Мастер проследил за взглядом Гаркуна, оценил открывшуюся его взору картину — холопок, хлопочущих возле кухонной двери перед корзинами с грибами, и глумливо скривился. — А-а-а, бабы… Ну да, ладные. Чего, понравились? Хошь, научу, как обратать?
— Да какие бабы! — отмахнулся Гаркун. — Этого добра… А будет нужда — и без тебя справлюсь. А вот грибы…
— Чего грибы? — не понял Сучок и еще раз посмотрел в сторону кухни. — А, ну да. Грибы… И что? Грибов, что ли, не видел? Их сейчас из лесу все таскают…
— Да что ты понимаешь! — невесть с чего рассердился Гаркун. Насупился, отвернулся и снова двинулся по прежнему маршруту, но не выдержал и через некоторое время буркнул:
— Люблю я это дело, аж руки зачесались!
— Грибы? — Сучок понимающе кивнул. — Ну да — вкусны… Особливо белые. Дух от них — слюной подавиться…
— Не… Собирать люблю, — признался Гаркун. — Так бы в лес и побежал сейчас.
— Так то ж для мальцов работа… — удивился Сучок. — В лес по грибы бегать.
— Вот с малолетства и люблю… Сейчас оно, конечно, не часто доводится, но как дорвусь — не поверишь, аж свербит! Особенно, когда урожай на них. Из лесу не выйдешь. А сейчас вон, гляжу, поперло…
— Так уже с неделю холопки из лесу коробами тащат — лукошками не наносишься. То детишки ходили, а теперь и баб с ними отправляют, чтоб подсобили — говорят, плюнуть некуда там — сплошняком стоят.
— Время пришло, значит. Теперь недели две или три будут, потом враз сойдут. Вот и успевают ухватить. А нам недосуг…
— Это точно — не до грибов сейчас. Дома-то у тебя кто остался? Заготовят?
— Да заготовят… — Гаркун вздохнул. — Семеро у меня. Жаль, сыновья еще малые — старшие все дочки. Двух уже просватали. Сваты будущие тоже тут со мной. Вернемся — будем детей женить.
В голосе Гаркуна почему-то не слышалось особой радости.
— Как они там без тебя? Справятся? Осень на носу…
— Справятся, они у меня шустрые. И староста наш обещался семьям тех, кто сюда ушел, помочь по хозяйству. И волхв наш тоже…
— Не обманет?
— Не-е. Не посмеет — волхва велела.
— Тогда конечно, — уважительно кивнул Сучок и покосился на приятеля. — Тогда чего ты смурной-то? Скоро уже домой вам — к зиме…
— А что б я знал, чего! — Гаркун неожиданно снова встал посреди дороги, огляделся вокруг и вдруг выдал. — М-мать! Не хочу я туда! Сам вот только сейчас понял — не хочу и все!
— Как не хочешь? — Сучок обалдело уставился на приятеля. — Семья же…
— К семье хочу… Домой не хочу! — мотнул головой носатый лесовик. — Кабы не семья, я бы и вовсе тут остался — и гори оно все пламенем!
— А чего так? Плохо у вас там, что ль?
— Да не… — Гаркун снова вздохнул, подумал, махнул рукой и двинулся дальше. — Кабы я сам знал… Не плохо, а… — усиленно теребя нос, он о чем-то задумался, а потом принялся объяснять, с трудом подыскивая слова: — Там место хорошее и живем ладно — как все… Сюда шел, как на казнь — старосту с волхвом изругал про себя, да не один раз. И не только я. Сваты мои будущие с зятьями тоже тут, а почему? Староста с волхвом всех своих кумовьев да сродников дома оставили, на нас отыгрались. И всегда так. Тут-то было не поспорить — волхва велела. А обычно, если что, так глоткой свое брать приходится, а иной раз пойди возьми… Да и не в том дело даже…
Гаркун осторожно огляделся и, понизив голос почти до шепота, признался:
— Только не говори никому, что сейчас скажу… Вон, среди отроков пятеро наших бывших. Из селища. По ним тризну справили — не признаем их, не велено. Родня, считай, похоронила уже. И тут им судьба неведомая — воины, а… Поглядел я на них… Знаешь — позавидовал! Другие они уже. И судьба у них другая. Мне бы в их годы такое — ухватился бы зубами за здешнюю жизнь. Я ж шебутной был — сколько об меня палок отец покойный обломал, пока в разум не привел. А-а… — Гаркун опять саданул воздух рукой и выдал. — Вольно тут!
— Вольно?! Да… — От такого выверта Сучок аж споткнулся. — Да тут без разрешения не пёрнешь! Ты чего? Какая это воля? По дудке да по свистку…
