Республика в течение трёх десятилетий вывозила в СССР большую часть получаемого ею никель-кобальтового концентрата. Только за двенадцать лет, с 1980-го по 1991-й, его общий экспорт составил 0,5 млн. тонн. Почти три четверти этого экспорта направлялось в СССР. Производимые в нашей стране из кубинского сырья никель и кобальт использовались в сталелитейной промышленности, ВПК, шли на экспорт, принося стране немалую валютную выручку. Привязка кубинской сырьевой базы к высокорентабельной и конкурентоспособной никелевой отрасли СССР позволяла ему доминировать в соответствующем сегменте мирового рынка. Причем на данном направлении открывались большие перспективы, поскольку разведанные запасы никеля на острове в конце 80-х годов оценивались в 813 млн. тонн, что составляло 37,5 % от мировых. При этом нелишне напомнить, что все торговые операции с Кубой в тот период оплачивались рублями, а не остродефицитной свободно конвертируемой валютой.
Так был ли такой подход ошибкой? Нет, и еще раз нет.
И дело не в том, что объём торговли между двумя странами достигал к концу 1980-х годов уже 3,6 млрд долларов в год, а "отбиваться" инвестиции в промышленность и т. д. должны были начать именно тогда, когда СССР распался, а новой Администрации эРэФии Куба оказалась без надобности.
В отличие от всеразличных африканских царьков, которые радостно брали деньги от того угодно, и неблагодарных европейцев, Куба ценила свои отношения с Советским Союзом не только на словах. Огромная помощь братскому кубинскому народу вполне себе компенсировалась возможностью "держать нож у брюха США". Военно-политический союзник менее чем в 200 км от Соединенных Штатов – это не фигня какая-нибудь.
В течение более трёх десятилетий между нашей страной и Кубой осуществлялось тесное военное сотрудничество. В 60-80-е годы советские военные довольно прочно обосновались на Острове Свободы. Они активно эксплуатировали на постоянной основе центр электронной разведки в Лурдесе, который позволял следить за аэродромами США "в упор"; военно-воздушную базу в Сан-Антонио-де-лос-Баньос, которая использовалась под наши стратегические бомбардировщики, осуществлявшими боевое дежурство в Северной Атлантике; военно-морскую базу в Сьенфуэгосе, которую особенно высоко ценили подводники, заводившие свои гигантские ядерные субмарины в уникальные кубинские бухты, где они как в "Бермудском треугольнике" исчезали из поля зрения американских радаров и эхолотов. На Кубе дислоцировалась мотострелковая бригада. В период Карибского кризиса численность советского воинского контингента превышала 20 тысяч человек, были размещены ракеты среднего радиуса действия с ядерными боеголовками и т. д. В течение многих лет на Острове работали сотни военных советников различного уровня.
Тысячи кубинских военных специалистов были подготовлены в СССР или на Кубе при советской помощи. Революционные вооруженные силы Кубы (РВС) были оснащены новейшим советским оружием. К середине семидесятых годов кубинская армия стала самой современной и боеспособной в Латинской Америке. По своему боевому потенциалу РВС уступали в Западном полушарии лишь вооружённым силам США и были способны самостоятельно выполнять задачи по противостоянию любому потенциальному агрессору.
Тезис о том, что-де СССР вооружал кубинскую армию, был справедлив лишь юридически. Фактически же при помощи кубинцев мы держали форпост своей армии у самой границы США и думается, что это очень даже нервировало американцев, у которых уже много лет не было опыта войны на своей территории.
Присутствие СССР в Карибах несомненно являлось важным звеном в поддержании военно стратегического паритета, который сложился между двумя сверхдержавами на тот период.
1 января 2002 года на Кубе прекратил своё существование российский радиоэлектронный центр (РРЦ) или, как его чаще называли за рубежом, – центр электронной разведки, – созданный еще в 1964 г. неподалеку от Гаваны – в Лурдесе.
У России к тому времени оставались два стратегических военных объекта в "дальнем зарубежье", – Камрань во Вьетнаме и Лурдес на Кубе. Достаточно взглянуть на карту, чтобы понять, что первый позволял "держать руку на пульсе" в АТР, а второй – в Атлантике и контролировать всю территорию Западного полушария.
Эти две базы были теми крайними точками былого советского военного присутствия, которое помогало нашей стране поддерживать в течение полувека стратегический баланс сил на мировой арене.
РРЦ давал России 75 % стратегической информации, необходимой для предупреждения агрессии, был главным инструментом контроля выполнения договоров о разоружении, подписанных с США, играл исключительно важную роль в системе ПРО, позволяя нашей стране контролировать все пуски ракет, взлёты самолетов, систему связи в Соединенных Штатах и т. п. После выхода Вашингтона из договора по ПРО ценность РРЦ возросла многократно. Поэтому отказ от него нельзя охарактеризовать иначе, как предательство и нанесение невосполнимого ущерба национальным интересам.
