Фидель Кастро пришел в политику вовсе не как марксист. Молодой Фидель Кастро принадлежал к левому крылу Партии Кубинского Народа (так называемой "Партии Ортодоксов"). Идеологией партии были воззрения Хосе Марти (1853–1895) – национального героя Кубы, теоретика и революционного практика освобождения острова от испанского владычества. Хосе Марти выступал за независимый и самобытный путь развития государств Иберо-Америки и в этом смысле был подлинным латиноамериканским "почвенником". Как писал кубинский историк доктор Рамон де Армас, Марти учил "о необходимости того, чтобы латиноамериканские и карибские народы достигли своего собственного развития самостоятельно, на основе собственных общественных, политических и экономических реальностей, без подражания и копирования чужих формул".
Как видите, речь изначально идёт не о марксизме, а о "почвенничестве", патриотизме. И, что немаловажно, о самостоятельности, поиске своего пути, а не в копировании любезно предоставляемых рецептов, почему-то так характерно завязанных на деньги, что в коммунизме, что в либерализме.
Конечно, в учении Марти присутствовали и социалистические мотивы. Так, известно гневное восклицание Марти по поводу бездушного духа североамериканского капитализма: "Американские законы дали Северу высокую степень благополучия и подняли его также на самую высокую ступень коррупции. Они монетаризировали его, чтобы сделать благополучным. Будь проклято благополучие, приобретенное такой ценой!". Но он был далёк от марксистского социализма с его идеями пролетарской революции и относительно прогрессивного значения капитализма.
В своей знаменитой речи на суде "История меня оправдает" Фидель также выдвинул вполне социалистическую, но явно не марксистскую программу: он назвал в качестве политических целей своих единомышленников, помимо освобождения Кубы от североамериканского влияния, аграрную реформу с разделом земли между мелкими арендаторами, национализацию естественных монополий, индустриализацию под началом государства, широкие социальные программы, прежде всего, в интересах малоимущих и детей. Казалось бы, узнаваемая риторика, но, когда Фидель обратился к трудящемуся народу, он пояснил: "Когда мы говорим "народ", мы имеем в виду не зажиточные и консервативные слои нации, которым по нраву любой угнетающий режим, любая диктатура, любой вид деспотизма и которые готовы бить поклоны перед очередным хозяином, пока не разобьют себе лоб. Под народом мы понимаем, когда говорим о борьбе, огромную угнетённую массу, которой все обещают и которую все обманывают и предают, но которая жаждет иметь лучшую, более справедливую и более достойную родину".
Но если в марксизме трудящиеся – это именно пролетарии, то Кастро отнес к трулящимся и крестьян, (временно) безработных, сезонных чернорабочих, врачей, учителей, инженеров, журналистов, и даже мелких торговцев. Куча "мелкобуржуазных элементов" и "интеллигентской прослойки".
Среди 82-х сторонников Кастро, тайком приплывших к берегам Кубы на яхте "Гранма" и высадившихся в провинции Орьенте 2 декабря 1956 года, был всего лишь один (!) коммунист – аргентинец Эрнесто Гевара де ля Серно – легендарный "Че".
Даже после 1 января 1959 года, когда повстанцы и оппозиция пришли к власти, речь не шла о социалистической революции в марксистском ключе. Во время неофициального визита в Вашингтон в апреле 1959 года, Фидель Кастро – уже руководитель революционной Кубы, охарактеризовал себя как "кубинского националиста".
Там же, в США, на вопрос: "является ли январская революция красной?" Кастро ответил: "скорее она цвета зеленых оливок" (по цвету формы Повстанческой армии). Впрочем, США "цвет революции" достаточно безразличен – главное, что страна выпадает из "мировой цивилизации" глобализма (в то время это ещё не было так ярко выражено).
Знаменитая аграрная реформа, после которой "правые" прозвали Кастро коммунистом, также была национальной по сути: главным образом она была направлена против иностранного капитала и сросшихся с ним крупных землевладельцев, однако им даже компенсировалась утеря собственности, а мелкие землевладельцы от неё даже выигрывали.
Кастро охарактеризовал кубинскую революцию как социалистическую лишь на втором году революции. На похоронах жертв американской варварской бомбардировки острова Фидель произнес следующие слова: "Товарищи рабочие и крестьяне, наша революция является социалистической и демократической, революцией бедняков, которая делается силами бедняков и в интересах бедняков".
Но о марксизме – nota bene (лат. "обрати внимание" – прим. ред.) – ни слова!
Себя лично же он впервые назвал коммунистом за год до этого, в речи в редакции кубинской коммунистической газеты "Ой" (8 ноября 1960 года). В ней же Фидель заявил, что со студенческих лет изучал марксистскую литературу и даже "был марксистом" (именно "был", а не "является") и оказал влияние в соответствующем духе на своего брата Рауля.
