Хотя автор противопоставляет федерализм государству, по существу он описывает децентрализованный вариант государственного управления. Впрочем, остается не ясным, как достигается координация. Удивительно, что механизмы парламентской демократии даже не упоминаются. Долгофф отвергает обвинения анархизма в утопизме, утверждает вслед за Кропоткиным, что ростки идеальной анархической организации зарождаются в недрах современного общества. Однако в его собственных конструкциях, как и в работах других анархистов, возможность противоречий между «добровольными союзами» (прежде всего, территориальными коммунами) не рассматривается вовсе, не обсуждаются и издержки координации. В этом смысле концепция остается утопичной, особенно если учесть приверженность анархизма марксистскому лозунгу: «от каждого по способностям, каждому по потребностям»
Одна из конструктивных идей анархизма, восходящая к Р. Оуэну, – рабочее самоуправление – завоевала определенную популярность, воплотившись в израильских кибуцах и югославских предприятиях, управляемых работниками
Долгофф указывает два существенных препятствия для реализации анархического общественного идеала как системы добровольных и эффективно взаимодействующих ассоциаций. Первое из них – недостаток доверия граждан друг к другу: «…мы должны также научиться доверять друг другу. Если мы этого не сделаем, то этот лучший мир навсегда останется утопией». Второе: «улучшение условий жизни среднего класса подорвали революционную энергию масс» [Dolgoff, 2001, рр. 16, 17]. По существу, это констатация поражения анархизма, по крайней мере, в его революционном варианте, из-за отсутствия эффективной экономической программы. В конце концов, Долгофф признает, что «чистый» анархизм – это фикция, нереализуемая «по техническим и функциональным причинам». При этом «цель анархизма состоит в том, чтобы стимулировать силы, сдвигающие общество в либертарианском направлении» [Dolgoff, 2001, рр. 12–13]. Рассматривая анархизм в этой ипостаси, следует признать его важную роль в становлении институтов, основанных на добровольном союзе представителей широких слоев общества, таких как кооперативы и профсоюзы (см. [Дамье, 2001]).
Стоит отметить, что некоторые современные интерпретации социального либерализма близки к современному анархизму. Например: «Как обеспечить максимальное развитие человеческой личности, заставляя ее принять зависимость, в которой она неизбежно находится, как признанную и осознанную реальность? Решение…. которое отстаивают… большинство либерал-социалистов, состоит в том, чтобы рассматривать связь с социальной жизнью как основанную на добровольных обязательствах, контрактах, ассоциациях и коллективных инициативах, которые не просто не отчуждают личность, но даже способствуют развитию личности и ее критических способностей. В частности, ощущение собственной индивидуальности усиливается через интерпретацию каждым человеком своей социальной и профессиональной роли» [Канто-Спербер, 2004][165].
Социальная философия, чтобы не быть, утопичной, должна опираться на силы и тенденции, проявляющиеся в процессе общественного развития. Легко заметить, что две рассмотренные выше концепции корректируют и дополняют друг друга. Практика демонстрирует правоту социального либерализма в том, что эффективная организация современного общества должна предусматривать эффективный баланс институтов власти и свободных взаимодействий между индивидами, баланс государства и рынка, вообще говоря, исключающий крайности. Конструктивные анархисты явно недооценили его значение, но в отличие от социальных либералов, детально развили тезис о важнейшей роли добровольных объединений граждан, в частности институтов гражданского общества. Синтез очерченных выше идей должен опираться на понимание динамики взаимодействия трех типов институтов – институтов конкуренции, сотрудничества и власти. В настоящей статье я пытаюсь продвинуться в этом направлении.
