Для таких институтов нет места в идеальной модели «свободной» (совершенной) конкуренции, поскольку они претендуют на рыночную власть и на самом деле оказывают существенное влияние на цены товаров. На этом основании профсоюзы на заре их становления в Англии были запрещены. Но ситуация постепенно менялась, и в наше время в большинстве развитых экономик (особенно в Европе) профсоюзы оказывают решающее влияние не только на уровни зарплаты, но и на практически все условия работы по найму, включая безопасность, компенсации за пропуски по болезни, корпоративные пенсии и т. п.
В ряде стран, например в Швеции, государство не принимает участия в текущем регулировании рынка труда, не устанавливает даже минимальный уровень заработной платы. Рынок труда регулируется соглашениями между профсоюзными организациями разных уровней, объединениями работодателей и администрацией фирм. Более того, профсоюзы, исторически созданные для «борьбы рабочих за свои права», активно сотрудничают с предпринимательским сообществом. Как и в других сферах экономической и социальной жизни развитых стран, конфронтационные формы взаимодействия предпринимателей и работников используются все реже. В [Ahlberg, Bruun, 2005] особо отмечен «климат кооперации на рынке труда» Швеции как результат недавнего развития практики коллективных соглашений. А известный историк трудовых отношений Н. Лихтенштейн признает тенденцию к смягчению конфронтации между работниками и работодателями в развитом мире, хотя и считает, что многие исследователи преувеличивают достигнутый здесь прогресс [Lichtenstein, 2013].
Развитие ассоциаций бизнеса, ускорившееся во второй половине XX в., существенно изменило институциональную систему современного капитализма. Кроме выполнения уже упоминавшийся задачи – взаимодействия с профсоюзами, эти ассоциации представляют интересы бизнеса в политической сфере и осуществляют регуляторные функции, замещая тем самым государство (например, в сфере сертификации продукции и разработки отраслевых стандартов). Кроме того, они предоставляют своим членам услуги, связанные с профессиональным образованием и производственной подготовкой, получением статистической и иной информации о положении в отрасли, обменом информацией между фирмами, созданием деловых сетей и проведением дискуссий [Зудин, 2009, с. 35, 42]. Тем самым устраняется, по крайней мере частично, провал рынка, связанный с недоиспользованием эффекта масштаба.
В последние годы возник ряд международных ассоциаций бизнеса, смягчающих систему конкуренции на международном уровне за счет введения элементов сотрудничества [Зудин, 2009, с. 53]. Появился и ряд других институтов сотрудничества в экономической сфере, таких как частно-государственное партнерство или технологические платформы.
Война – простейший механизм конкуренции, сыгравший колоссальную роль в формировании общественных институтов и развитии техники. Анализу и эволюции этого механизма посвящена громадная литература. В контексте данной работы важно подчеркнуть изменение отношения к силовому противостоянию как средству разрешения противоречий.
До недавнего времени война считалась нормальной формой взаимоотношений между государственными образованиями и не требовала оправданий. Так, у Платона читаем: «… если эллины сражаются с варварами и варвары с эллинами, мы скажем, что они воюют, что они по самой своей природе враги…» [Платон, 1971, с. 271]. Князю Игорю, согласно «Слову о полку Игореве», не нужно было объяснять своим воинам, для чего он идет сражаться с половцами: «Хочу, сказал, копье преломить на границе поля Половецкого, с вами, русичи, хочу либо голову сложить, либо шлемом испить из Дона». И. Кант писал: «Состояние мира между людьми, живущими по соседству, не есть естественное состояние (status naturalis); последнее, наоборот, есть состояние войны, т. е. если и не беспрерывные враждебные действия, то постоянная их угроза» [Кант, 1994, с. 13].
Появление трактата Канта «К вечному миру» в 1795 г. – свидетельство того, что к этому времени еще превалировал взгляд на войну как на нормальный механизм взаимодействия между странами. Его тезис о том, что «постоянные армии… со временем должны полностью исчезнуть» [Кант, 1994 с. 8], явно подавался как нетривиальный результат философского рассмотрения.
