«Те из нас, кто верит в свободу, должны также верить и в свободу людей совершать ошибки. Если человек сознательно предпочитает жить сегодняшним днем… и намеренно обрекает себя на безрадостную старость, какое мы имеем право ему мешать?» [Фридмен, 2005, с. 216]. Фридмен не верит в божественную поддержку и предоставляет взрослым людям отвечать за последствия своих поступков. Это главный пункт разногласий либерализма с «новым патернализмом»; предлагающим поправлять людей; которые по незнанию или по слабости воли не способны выбрать самое выгодное для себя решение [КапелюшникоВ; 2013а; 2013b].
Но помимо самоценности свободы она обладает и косвенной пользой. Здесь аргументы Фридмена в наибольшей мере пересекаются с логикой Мизеса и Хайека. Прогресс человеческого общества возможен только благодаря условиям многообразия и своеобразия (вспомним разделение труда у Мизеса и конкуренцию как процедуру открытия у Хайека); которые побуждают людей экспериментировать. [Фридмен; 2005; с. 27–28]. Рынок (в идеале) «допускает единодушие без единообразия» [Фридмен, 2005; с. 47]. Рассуждая по-шумпетеровски; можно сказать; что Фридмен отстаивает здесь и статическую (по Парето); и динамическую эффективность свободы: это общее условие прогресса.
Как и для других либералов; для Фридмена главную угрозу свободе представляет концентрация власти – Робинзон КрузО; по Фридмену, совершенно свободен [Фридмен, 2005; с. 34]; – и для защиты свободы государственную власть надо ограничивать. Именно поэтому цели максимизации свободы соответствует власть законов; а не людей [Фридмен, 2005; с. 77].
Средствами достижения свободы Фридмен считает свободу конкуренции; свободу торговли (внешней) и представительное правление [Фридмен, 2005; с. 29]. Конкуренция охраняет потребителя от произвола продавцов; рабочего – от нанимателя и наоборот [Фридмен, 2005, с. 38]. Рыночная конкуренция – безличное соперничество людей, поэтому она не порождает враждебности конкурентов [Фридмен, 2005, с. 143]. Кроме того, рынок защищает людей от дискриминации, хотя дискриминируемые меньшинства этого не понимают и предпочитают государственное пособие – синицу в руках – журавлю в небе [Фридмен, 2005, с. 44–46]. Рынок хорош и как средство против угрожающей свободе централизации политической власти. Он изымает экономическую деятельность из-под контроля политической власти и делает первую противовесом последней [Фридмен, 2005, с. 39].
В этом и состоит основная связь капитализма и свободы. Что касается монополии, которая случается при капитализме помимо конкуренции, то Фридмен рассуждает следующим образом: случаев технически обусловленной естественной монополии очень немного, по крайней мере намного меньше, чем принято считать. Картельный сговор, по его мнению, явление преходящее и непрочное, если не имеет государственной поддержки. У участников картеля всегда есть стимул тайно нарушить соглашение и получить дополнительную выгоду. Основным источником монополий является прямая или косвенная государственная поддержка, так что, борясь с монополиями, нам прежде всего приходится бороться с государством. Частную монополию Фридмен, в отличие от Ойкена, не считает существенным злом. В этом, конечно, проявляется различие условий, в которых жили и работали Ойкен и Фридмен.
В США 1960-х годов опасности картелей фактически не существовало, а амбициозные планы государства всеобщего благосостояния были в полном расцвете.
На наш взгляд, у Фридмена можно найти обоснование свободы и с точки зрения экономическо-утилитаристской, и с точки зрения человеческих ценностей как таковых.
