-- Конечно, -- говорит академик, указывая на экран, -- здесь, конечно, все героизировано, романтизировано, понятно. Но это и есть в общем, так сказать, то, ради чего живет ученый. Но вообще говоря, ему надо дать оборудование, его надо кормить, кормить его семью... Кому лучше стало? Мне, академику? Я прожил коекак с семьей в этом году, потому что копаю свои пять соток картошки, потому что картошку покупать на рынке я, директор института, уже не могу. Это позор для нации!.. Если не копать картошку свою, денег для того, чтобы покупать на рынке, у меня уже нет. В кадре снова появляется кабинет Института ядерной физики. За круглым столом сидят мужчины разных возрастов. Наперебой произносимые ими реплики свидетельствуют о заботах, которыми переполнена их жизнь. -- Есть институты, которые ничего не производят, -- математики, да, математики в том числе, которые ничего не производят, а как организации не пропадают. -- Мы говорим не про организацию и зарплату, а мы говорим про академическую науку. -- Вот я хочу обратить внимание, что в этой статье Абрикосова есть слово "утечка мозгов", но оно уже набило оскомину, банальное слово: "утечка мозгов", но, мне кажется, самый главный капитал -- это мозги Института ядерной физики и прежде всего научные мозги. И говорить, что у нас все в порядке, помоему, это неправильно, потому что даже если посмотреть на эту фотографию, (указывает на групповую фотографию на стене), то, как говорится, кроме грусти, она ничего не вызывает. Это самое главное, что там девяносто пять процентов -это люди, которые уехали от нас насовсем. -- На фотографии их всего двадцать процентов. -- Ну что вы говорите, что вы говорите: шесть человек там точно уехало, а остальные изо всех сил стараются там остаться. Поэтому самое главное -- это утечка мозгов и в том числе из нашего института. И она, хочу сказать, она уже значительна, потому что теоротдела у нас уже нет, у нас уже нету, теоргруппы плазмы у нас уже нету. Теперь многих специалистов высокого класса из экспериментаторов нет. Но для нас, в отличие от химических институтов, где в одиночку работают, и, в отличие от математики, где в одиночку сидят за столами, один, как говорится исчез, ну ничего. Мы же работаем в связке. Мы же работаем, наша жизнь содержится в основном за счет крупных комплексов и установок. На любой крупной установке нужно иметь критическую массу. Прежде всего тех самых мозгов -- научных сотрудников, от которых все идет, как говорится: и идеи и решения научные и потом можно сказать задания и конструкторам и экспериментальному производству. Вот как только их станет меньше какого-то количества на крупных комплексах, не будет у нас крупных комплексов. Не будет у нас крупных установок, не будет у нас Института ядерной физики. Это все равно, как актеры в театре. Банальная ситуация: нет актеров -- нет и театра. Пусть великолепная будет инфраструктура -- не будет театра. Вот у нас не будет научных сотрудников квалифицированных, и все, нету ничего... Вот у меня очередной молодой научный сотрудник собирается уходить. По двум причинам: первое -- не хватает зарпаты на содержание семьи... и отсутствие перспективы с жильем. Мы три года его студентом готовили целевым образом. Два года -- научным сотрудником. Пять лет впустую и так далее... -- Все правильно. -- Так ты за Абрикосова или против? -- Ну простите, с Абрикосовым трудно согласиться. Я бы сказал так, что в этом есть определенная мораль. Пусть он имеет свое мнение. Но когда вот это появляется на весь мир, в том числе и на нашем столе, -- это безнравственно. Если ему не нравится, если ему все отвратительно и противно, возможно, обидели... Правда, академиком стал он, никто его не держал. Мне кажется, что он не был обижен. Писать, что у всех одна мечта, чтоб, не дай бог, никогда не ступить в аэропорт Шереметьево, где в общем-то плохо, конечно... простите. -- Ну если этот цех стране не нужен. Он обижается на страну в целом. Никуда мы не денемся... -- Он считает, что цех теоретиков стране не нужен. -- Мало ли что он там считает. -- Ну неправильно. Мало ли какое там сиюминутное конъюнктурное правительство считает. На экране крупным планом высвечиваются двое из сидящих за столом, которые ведут беседу между собой: -- Не умрем. -- Умрем, если через две недели тебе перестанут платить зарплату. -- Ты это плохо себе представляешь.
-- Я, наоборот, хорошо это себе представляю. -- Зарплату через две недели не перестанут платить.
-- Если ты о ней сам не позаботишься.
-- Ты же не можешь сам позаботиться о своей зарплате. -- Могу. -- Каким образом? Через что? Через сдачу чего-то в наем? -- Естественно!