Она никогда ранее не знала такого состояния глубокого объективного несоответствия между собой и средой. Везде в разных коллективах и компаниях, где ей приходилось быть, она была в худшем случае на равных, но в большинстве случаев ее выделяли. Здесь ей казалось во всем были такие критерии, которым она ни в чем не соответствовала. Здесь человек виделся только в единстве со степенью его включенности в науку, причем науку точную (математику) и т. п. И эта наука ради которой они здесь, не является для них работой. Это был образ жизни, в который она никогда не сможет включиться, потому что у нее другая работа, другая профессия, которая здесь, в Академгородке, судя по репликам, да и той скудной информации, которая у нее была, -- нечто вспомогательное, второсортное. Чтоб как-то скрыть тягостные чувства, все более овладевавшие ею и усиливающиеся незнанием, о чем говорить с этими улыбающимися ей людьми, она стала заниматься с Анютой, которую вотвот должны были отвести к Зелинским. Вскоре пришли сами Зелинские. Довольно упитанная, но с изумительной фигурой блондинка, сопровождая каждое слово легким смешком, сначала подошла к Анюте и, спросив ее имя, сообщила, что у нее тоже двое детишек: дочка Светланка -- полтора года, и трехлетний сын Степка. Они вместе со всеми детишками очень ждут Анюту у них дома, где ей будет очень весело. Затем, повернувшись к Инге с Сашей, в той же смешливой манере сказала: -- Я -- Каля Зелинская, а это -- Коля Зелинский -мой муж. Видите у нас почти одинаковые имена, потому меня часто называют Колей, а его Калей. Ему это, кстати, нравится, потому что он часто ходит дома в переднике. Он отменный кулинар и любит готовить, особенно цыпляттабака и пирожные "бизе". У меня они почему-то никогда не поднимаюся, сколько бы я ни взбивала эти белки. А у него такое получается -- язык можно проглотить. Да вы в этом убедитесь сегодня. Правда, он почему-то тощий -она похлопала мужа по животу, -- а я вот поправляюсь. Еще одна деталь: хоть он и Николай Дмитриевич, но прошу его не путать с академиком Зелинским. Академик Николай Дмитриевич Зелинский, химикорганик, закончил Новороссийский университет, а мой Николай Дмитриевич Зелинский, тоже химикорганик, закончил Новосибирский университет, причем первый выпуск. Эта шутка, судя по всему, присутствующим была хорошо известна, но все весело смеялись в знак солидарности с Калей. -- Ну что, Калерия Ивановна, -- сказал Павел, -- водка уже скисает. Я думаю, пора отводить Анюту, а то с минуту на минуту должен явиться академик. -- Да, да, правильно, Павлуша, -- сказала Каля и тут же обратилась к мужу: -- Коленька, отведи Анюту, пожалуйста. -- Да, а чья сейчас очередь? -- спросила с улыбкой Мария. -- Уже полчаса прошло, и пора на смену. -- Я, я должен идти, -- сказал Виктор Степанков и отдал, как солдат, честь. Инга настроилась на то, что ей придется тоже сопровождать Анюту, обычно настороженно относящуюся к новым знакомымвзрослым. Но дети, как животные, всегда чувствуют искреннюю доброжелательность. Потому Анюта, к удивлению родителей, без колебаний вверила свою ручонку Коле и покорно отправилась с ним на свою детскую "гулянку" этажом ниже. Когда Анюта ушла, Инга тихо спросила мужа: -- Это правда, что сюда придет академик? -- Я, право же, не знаю сам, -- пожал плечами муж. Павел, как внимательный хозяин следивший за настрое нием новых гостей, очевидно, догадался, о чем Инга спрашивает мужа, и сказал: -- Инга, ты слышала об академике Борескове? Георгий Константинович -- удивительный человек, как говорится, чистых голубых кровей и к тому же тезка маршала Георгия Константиновича Жукова. То ли это случайное совпадение, то ли такое сочетание имени и отчества есть признак породы, кто знает? И вовсе не имеет принципиального значения, что Боресков родился в потомственной дворянской семьей, а Жуков -- в семье крестьянинабедняка. Здесь не это важно: человеческая порода -- это что-то от Бога, хотя я, пардон, -- рассмеялся Павел, приложив руку к груди, -- чистой воды атеист. Кандидатский экзамен по марксистской философии сдал на отлично. Но речь не обо мне, а о нашем любимом шефе. -- В любой русской энциклопедии, начиная с прошлого века, -- вставил Вася Мелешин, -- вы найдете имя его деда Михаила Матвеевича Борескова, генераллейтенанта русской армии, военного инженера. Во время Крымской войны он занимался установкой минных заграждений в устьях Дуная и Буга... И отец Борескова был генералом царской армии... -Да, мы забыли главное сказать, -- вмешалась серьезная, поспортивному подтянутая Катя Степанкова, -- Георгий Константинович -- одессит, как и я с Павлом! -- Ну не совсем одессит, -- уточнил тот же голос сбоку. -- В общем-то да, -- поправилась Катя, -- он родился не в Одессе, а кончил Одесский политех и научную свою карьеру начинал именно там. Говорят, весь институт, где он работал в то время, закрыли, а его еще совсем молодого, двадцати пяти лет, с лабораторией перевели в Москву. -- Для меня он вообще олицетворение истинного ученого. Вся его карьера -- свидетельство тому. Представь себе, -- перебил Катю Вася, -- с таким дворянским происхождением он дорос до академика, директора института, не будучи членом КПСС...